И я уцепился за эту соломинку, протянутую моей совести. Мягкие мешки. Авось, повезет. Ничего другого мне и не осталось сделать - три секунды спустя вертолет остановил свое падение, встретившись с песчаными барханами.
***
- Командир, ты как? - только по интонации можно было догадаться, что со мной говорит Долгов. От былого разухабистого баса теперь не осталось и следа: Роман хрипел как старый дед.
Почему я ничего не вижу? Потому что закрыты глаза. Почему я не могу ничего сказать? Сейчас отвечу.
- Живой, вроде... - вслед за выдавленными словами пришла боль. Боль, едва вновь не выкинувшая меня за грань сознания.
Я постарался пошевелить руками, ногами. Все части тела болели, но, нехотя, отзывались на сигналы мозга. Неужели даже простенького перелома нет?
Наконец открылись глаза. Не знаю, почему не смог открыть их сразу - вероятно, потрясенный организм принял к исполнению какую-то хитрую защитную программу и только теперь разрешил осмотреться.
Прямо на меня, через проем, минутой раньше закрытый стеклом, струится песок - вертолет наполовину носом ушел в бархан. Возможно, именно это помогло нам выжить. Нам?
Переношу взгляд на соседнее пилотское кресло. Там уже возится с ремнями Борода. Его левую щеку располосовало стеклом, кровь обильно орошает шею, плечо, руку. Нет, рука тоже распорота - кровь просто залила весь бок Романа. Однако тот, несмотря на, невыносимую боль, не подает виду и справляется с замком. Несгибаемый Роман поднимается с кресла и, пошатываясь, направляется в мою сторону. Пора подниматься.
- Все нормально, Борода, - я встаю навстречу, попутно замечая, что в отличие от своего спутника, не потерял ни капли крови - мелкие царапины не в счет. - Со мной действительно все в порядке.
- О'кей, - Долгова не надо уговаривать дважды - пустая затея. - Тогда давай выбираться отсюда. Запашок чуешь?
Обоняние вернулось ко мне последним из чувств, но сейчас сквозняк, выбивавшийся из-за двери в общий отсек, явственно нес привкус дыма.
-... да и Дениса проверить надо... - закончил фразу Роман.
Наскоро замотав руку Долгову, мы кинулись к двери; та поддалась не сразу - пришлось применить кое-что из ЗИПа, завалявшегося в кабине. С рычагом дело пошло скорее - противно проскрежетав, несколько десятков смятых килограмм металла, предназначавшихся для отделения кабины пилотов от транспортного отсека, съехали в сторону.
Покореженные стенки, выбитые окна, просевший под двигателем "потолок"... В ноздри все сильнее бьет запах гари - нет, здесь, в салоне, ничего не полыхает, но не нравится мне этот запашок, ой не нравится...
Денис лежит, заваленный теми самыми мягкими тюками. В горячке боя и последующих событий мне некогда было разбираться с их содержимым, но сейчас один из мешков порвался, и заскакивающий снаружи ветер поднимает вверх целое облачко сушеной травки.
- Дурь... - бросает Борода. Он уже тоже протиснулся в салон. - Ну, чего стоишь, командир? Давай Дениса вытаскивать.
Невесомые мешки полетели в разные стороны. Разобрали мы их в один присест - на Паки находилось всего с десяток кулей. Я был ближе к голове Дениса, и когда, наконец, его лицо показалось на свет, понял всю тщетность наших усилий. Парнишка не дышал.
- Все, Роман. Приехали!
- А? Что? Что с Денисом!
- Все, - я присел на один из мешков. - Нет больше Дениса...
- Как... Командир, не шути так! Сделай что-нибудь! Ты же офицер бывший!
- А что я могу сделать? Волшебную палочку я дома забыл! А Денис - он, похоже, еще до падения умер. Не справился организм...
На лицо Романа упала тень.
- Командир, сделай что-нибудь!
- Ты оглох? - я тоже начал выходить из себя. - Все! Лучше вспомни, кто вообще предложил на вертушке лететь? Забыл? А кто сажать не захотел, когда двигатель один закашлял?
- Командир, не перекладывай с больной головы на здоровую! Кто же знал, что братан - или кто он там! - Близнецов на борту окажется? Стрельбу же он затеял! Да и не забывай - я тебе жизнь спас! Делай что хочешь, но Дениса подними!
Долгов уже нависал надо мной. Было видно, что контролировал он себя последними усилиями.
- Я тебе говорю - умер мальчишка. И я...
Удар кулаком. Молниеносный, не из стойки, но не теряющий от этого силы и резкости. Я не успел ни поставить блок, ни уйти в сторону - просто инстинктивно дернулся головой. К счастью, этого хватило для того, чтобы энергия удара пришлась не в намеченную челюсть, а, большей частью, в воздух.
Роман уже бил второй, раненой, рукой, но к этому я успел подготовиться, вскочив на ноги. Вопросов я не задавал - к чему? Если Долгов хочет подраться - что ж, пусть так и будет.
Я все еще оборонялся: уходил от ударов, ставил блоки, отскакивал и уклонялся. Драка в заваленном тюками с дурью помещении почти сводила на нет обычно подавляющее преимущество Романа - здесь невозможно было нанести удар ногой без риска застрять в скопище мешков. А в бою на руках, "боксе", наши силы были примерно равны - стремительности Долгова я всегда противопоставлял более мощные удары. Много раз на тренировочных "спаррингах" мне удавалось одержать верх над Бородой. Правда, еще чаще побеждал он.
