Возле песчаного холмика нас ждал очередной сюрприз, которому я, положа руку на сердце, уже не удивился. На нем лежала деревянная табличка с вырезанной надписью на арабском. Имя и годы рождения и смерти. Год рождения - девятнадцать лет назад. Год смерти - прошлый год.
Имя - Алихат.
Женское имя.
И под именем какое-то непонятное число: "37".
- Как тебе это? - я указал Долгову на надпись.
- Я еще думаю, - буркнул тот в ответ. - Давай закончим дело, а потом уже обсудим наши планы.
Роман, как казалось, уже выбросил из головы планы своего превосходства; отдал бразды правления в мои руки. Я не возражал.
Три аккуратных холмика стали в ряд, в тени невысоких, цепляющихся за жизнь пальм. Три тела нашли здесь последний приют. Три человека, двух из которых не могло существовать в нашем мире. Женщина и маленький мальчик. Злая ирония злой судьбы - мы опоздали к самым драгоценным сокровищам послеобменной Земли на смешное, в масштабах человеческой жизни, время.
После похорон мы частой гребенкой прошлись по хибаре - ничего, ни еды, ни какого-либо оружия. "Калашников" безымянного малыша не в счет: старый ствол прежние владельцы настолько "ушатали", что стреляющий из него рисковал больше, чем его цель; автомат в любой момент мог разорваться в руках. Еще к относительно полезным находкам с натяжкой относились несколько мешков с какими-то зернами - не то пшеницы не то ржи; в небольшой пристройке нашелся и жернов. Осталось только разыскать белые фартуки и колпаки и заделаться местными булочниками - продавать бублики и ватрушки пришлым арабам.
К единственной нашей существенной добыче можно отнести лишь колодец. Но и это не мало! Вода на дне глубокой вертикальной шахты оказалась холодной и чистой - совсем как у нас, в России. Долгов пробормотал что-то об отравлении или заражении, но я не стал его слушать: детям пустыни неразумно убивать колодец. Да и зачем? Кого травить? Все обитатели оазиса мертвы. А шахта с питьевой водой всегда пригодится и самим бандитам.
Солнце давно миновало зенит; скоро выходить. Я лежал в тени пальмовой рощицы - в доме полуденный зной пережидать никто из нас не стал - и наблюдал за Романом. Тот молчал все время после похорон - "обдумывал услышанное": сначала валялся рядом, прикрыв глаза, теперь, вот, пристреливал любимую винтовку. Всего три драгоценных патрона пришлось потратить Долгову, прежде чем я услышал от него удовлетворенное похмыкивание. Профессионал. Я пол магазина на "Никонове" извести успел, пока пули не стали ложиться в центр мишени, намалеванной на стене многострадальной хибары.
Зато теперь мы могли вступить в бой хоть с самим чертом - с любимыми-то стволами в руках! Это не раздолбанные трофейные "калаши" с вертолета. Хотя эти автоматы, ни в коем случае, тоже нельзя было упускать - прекрасный объект для бартера.
Пришло время подвести итоги. Посетив оазис мы разжились водой - и обе наши фляги, и предусмотрительно захваченные еще пять с вертушки. Но, конечно, самой ценной была находка мальчика и умершей год назад женщины, даже не женщины - молодой девушки, родившейся в год Обмена. Интересно, это случайное совпадение или нет? Прожила бедняжка всего восемнадцать лет, причем родить успела в тринадцать. И, опять непонятно, почему ее муж ограничился одним ребенком? Ладно, не важно. Важно то, что моя призрачная мечта стала как никогда реальной. Нил - значит Нил!
- Командир, - задумавшись, я не заметил, как ко мне приблизился Роман, - я надумал.
- Ствол пристрелял?
- Да, нормально, хоть сейчас на олимпиаду. Так вот. Я так понимаю, у тебя сейчас одно желание - рвануть на поиски баб. К Нилу, я так понимаю?
Зачем слова? В ответ последовал просто кивок.
- Верное решение, командир. Ты знаешь, еще вчера я бы посчитал тебя сумасшедшим. Да, мы нашли молодого гома, и не одного. Но у нас не было неоспоримых доказательств того, что гомы появляются из человеческих детей. А вот после сегодняшней встречи только слепой или какой-нибудь упертый в своей правоте придурок не поверит тебе. В общем... возьмешь меня с собой?
Еще один кивок.
- Скоро солнце сядет, Борода. Надо будет выдвигаться. Итак, на закат?
- На закат!
