Выяснилось, что, вообще говоря, интересы СССР и США на Ближнем Востоке не противоречат друг другу, потому что обе страны заинтересованы в сохранении там мира и стабильности, в решении всех конфликтов политическими средствами.
Президент Буш пожаловался Горбачеву на очевидное нарушение договора об обычных вооружениях. В соответствии с договором советские Вооруженные силы подлежали сокращению. Чтобы ничего не сокращать, генштаб мигом перевел три сухопутные дивизии вместе с большим количеством танков в состав морской пехоты, которая ввиду своей малочисленности договором не учитывалась.
Горбачев спросил мнение министра иностранных дел. Бессмертных, не колеблясь, сказал, что это откровенное надувательство и так с американцами играть нельзя.
Это был момент, когда все идеологические и даже психологические стереотипы отошли на задний план. Казалось, действительно открывается эра разумного сотрудничества с Западом, когда Советский Союз и Соединенные Штаты смогут проводить единую политику.
«Это общение ближе, чем в свое время с „друзьями“ из социалистических стран, — записывал в дневник помощник Горбачева Анатолий Черняев, — нет фарисейства, лицемерия, нет патернализма, похлопывания по плечу и послушания».
Возникли даже отношения между КГБ и ЦРУ. С американской стороны этим занимался Милтон Бёрден, руководитель советского направления в оперативном управлении ЦРУ. Была установлена секретная телефонная линия между Ясенево и штаб-квартирой ЦРУ в штате Вирджиния.
Во время подготовки войны в Персидском заливе в 1990 году советские и американские разведчики делились информацией об Ираке и говорили о том, что следует сократить оперативную деятельность друг против друга.
Накануне объединения Германии в 1990 году Милтон Берден встретился в Восточном Берлине с советскими коллегами. Представители КГБ просили не переманивать больше советских разведчиков, которые в больших количествах бежали на Запад. Американцы прислушались к просьбе КГБ. С того момента ЦРУ сократило прием перебежчиков. Не приняли, в частности, бывшего майора госбезопасности Василия Митрохина.
Служба внутренней безопасности никогда не обращала на него внимания. Какую опасность мог представлять человек, который занимался не оперативной работой, а долгие годы работал в архиве и дослужился всего лишь до майора?
Майор был аккуратным и исполнительным служакой — радость кадровиков. Каждое утро он загодя приезжал на работу, получал в архиве очередное секретное дело и прилежно сидел над ним до вечера. Самое интересное он выписывал на стандартный листок бумаги. Некоторые документы первого главного управления Комитета государственной безопасности СССР он копировал дословно.
Личные и оперативные дела агентуры — высший секрет разведки. Сотрудник разведки может получить для работы только то дело, которым он непосредственно занимается. Но для служащих архива возиться со старыми папками — это просто часть их служебных обязанностей.
Исписанные за день листочки майор перед уходом домой прятал в носках или в трусах. Никто и никогда его не остановил и не проверил. Он приносил копии секретных документов домой и вечерами перепечатывал их на машинке.
В пятницу вечером перепечатанное отвозил на дачу и прятал там под матрасом. Потом перекладывал в герметичную посуду и зарывал в саду.
Так продолжалось много лет. Потом Василий Никитич Митрохин вышел на пенсию и стал ждать. Наконец, наступил момент, когда он решился. Он вырыл один из горшков, взял билет до Риги и там предложил свои сокровища американскому посольству. Американцы отнеслись к отставному майору недоверчиво; их не интересовали старые дела и пенсионеры. В начале девяностых желающих перебраться в США было слишком много, а средства ЦРУ по приему перебежчиков ограничили.
Тогда майор посетил британское посольство.
Англичане оценили его предложение. Молодого сотрудника британской контрразведки командировали в Москву. Он выкопал в саду Митрохина оставленные им материалы. Получилось шесть чемоданов. Майор получил британский паспорт, новое имя и живет в страхе, что оперативники российской контрразведки рано или поздно доберутся до него.
В феврале 1991 года войскам антииракской коалиции понадобилось два дня, чтобы раздавить армию Саддама. Она не могла оказать сопротивления. В первый же день сдались в плен десять тысяч иракских солдат.
Мрачные предчувствия генерала Пауэлла не оправдались. Самые крупные потери наземные силы понесли, когда ракета СКАД попала в казарму, убила двадцать восемь и ранила более ста человек.
Спасаясь от неминуемой катастрофы, униженный Саддам капитулировал. Он испугался, что или американцы доберутся до него и посадят на скамью подсудимых, или его собственные генералы, спасая себя, уничтожат «любимого президента».
Впрочем, иракская пропаганда писала только о выдающейся победе великого Саддама Хусейна над Америкой.
