Торгаши и менялы тоже кричали «консенсус!»… «толерантность!», а он их бичом, бичом по рожам, по харям, по мурлам… Ах, какая богоугодная картина! Ее замечательно воссоздал Гюстав Доре. У меня репродукция его картины с 1991 года висит над письменным столом. А надо бы давно повесить ее в кабинете Путина.
В связи с постигшим меня 95-летием редакции ряда газет, некоторые коллективы, друзья-коллеги, известные мне и неведомые мне читатели сердечно поздравили юбиляра. Некоторые товарищи, видимо, принимая во внимание некоторые морально-политические особенности моей персоны и надеясь проведать, какова ныне атмосфера в обществе, интересовались, кто именно почтил старца: «Уж президент-то или глава правительства едва ли…». Так вот, имею честь доложить: глава почтил мою память молчанием, а президент прислал фельдъегеря, который вручил мне его державное поздравление.
Все, конечно, понимают меру его причастности к таким делам, но все же не без его согласия, надо полагать, создана эта «Служба поздравлений». Да и чего бы ему и не поздравить меня? Я сделал немало доброго и полезного для него. Например, когда-то послал написанную трудным летом 1917 года работу В.И.Ленина «Грозящая катастрофа и как с ней бороться». Если помощники-советники-секретари не передали ему, то это прямое служебное преступление. Последовал бы Путин мудрым советам Ленина, и мы были бы сейчас впереди Китая. Потом я дал отпор пожизненному престарелому принцу Чарли, который после возвращения украденного у нас Крыма уподобил Путина Гитлеру. Разве это пустяк? Где был Песков?
А кроме того, я не один раз приглашал Владимира Владимировича на свои вечера в ЦДЛ, где он услышал бы много интересного, в частности, и о себе. Оставлены, дескать, два места в первом ряду… Мне отвечали: «Очень занят, обучает журавлей летать»… «Увы, только что отбыл в Хельсинки. Там надо возложить венок на могилу Маннергейма»… «Не может, готовится к 25-й встрече с японским премьером Абэ. Будут решать судьбу Курилы» и т. п.
Так спрашивается, скажу еще раз, чего бы ему промолчать в день моего выстраданного юбилея? Не промолчал. Явилась ко мне молодая красивая женщина по имени Ирина и вручила конверт. «Москва. Кремль», три двуглавых орла. Это, конечно, перебор, мне и от одного скучно становится.
Спрашиваю: от кого? Она закатывает глаза и шепчет: «Читайте, узнаете». Читаю и мысленно разговариваю с поздравителем: «Уважаемый Владимир Сергеевич! От души поздравляю Вас с юбилеем…»
От души… от всей своей души… Невольно вспомнилось, что у его любимого Лермонтова есть четверостишье:
Последний раз мне довелось слышать эти скорбные строки не так давно в Зале Чайковского из уст большой православной русской актрисы Татьяны Дорониной, ныне свергнутой с поста руководителя в своем родном театре двумя пришельцами издалека в масках — магометанином и католиком…
«Вы с честью прошли через тяжелейшие испытания Великой Отечественной войны». Да, было дело, было, скоро 75 лет. Дожить бы… Впрочем, один товарищ надеется увидеть меня на Красной площади в день столетия Победы. Уж какое спасибо!..
«Своим трудом вы создавали богатство страны».
Тут я запнулся. Во-первых, страна моя — Советский Союз. Почему не назвал? Во-вторых, где ныне это безмерное богатство? Кто отдал его своре прожорливых абрамовичей? Скажу о том, что ближе всего. Мы, писатели, имели построенные на наши средства издательства, налоги с которых приносили огромный доход государству, у нас были прекрасные дома творчества, поликлиники, клубы. Кто позволил помянутым хищникам это уворовать у нас?..
«Вы через годы несете любовь к родине, веру в правое дело». Да, несу, но, увы, Владимир Владимирович, Вас рядом не вижу, — вера и понимание правого дела у нас разные. Для меня правым делом в молодости было — бить, гнать фашистских захватчиков, а сегодня, в старости — сажать на кол захватчиков нашего национального богатства, истребителей наших песен и праздников, добиваться их изгнания из нашей жизни. А для Вас правое дело — плодить и оберегать кровососов-миллиардеров, в чем вы далеко превзошли своего крестного отца-алкаша. И вы ласково смотрите на того, о ком поэт справедливо сказал:
Вот оно, Ваше «правое дело», увы…
