И только когда в глубинах народной жизни произойдет осознание, а за ним и убежденность элиты, что сила власти — в чистоте ее получения (легитимности) и что твердая власть и умеренная либеральная политика вполне совместимы, тогда и проявятся кандидаты в «цари», одному из которых будет суждено начать с чистого листа. Не просмотреть бы рождение героя. А чтобы не ошибиться и не принять воробья за орла, надо судить, как задолго до нас сказано, не по словам и обличью, а по делам его. Только при таком условии можно будет избежать нелепой и трагичной ситуации, когда десять лет страной правил президент-чемпион, установивший два постыдных рекорда: не исполнил ни одного своего обещания и с особым ель-цинизмом «изнасиловал» страну и Конституцию. Даже название стране дал двойное. Так в Конституции и записал: «Российская Федерация — Россия». Такого прецедента мир не знает. И герб в виде византийского орла двуглавого восстановил. И чем это серп с молотом ему не угодил? Очень даже богоугодные инструменты. Недаром сказано: «Труд есть форма служения Богу».
Популярность Ельцина с 90 процентов вначале президентства в конце еле дотягивала до 10 процентов. При такой оценке ельцинского правления фамилия Хайрул-лин была бы для молодого Бориса несравненно достойнее. И при желании он может легко, в отличие от страны, в любое время взять отцову фамилию. Хотя, конечно, человек красит фамилию, а не наоборот. Пусть сам решает.
Другое дело — страна. Здесь все сложнее. Наверное, вначале она должна сама поменяться, в смысле население ее народом стать, а уж потом можно подумать об отказе от двойного названия и двуглавой птицы-герба? Или все-таки следует начать с изменения «фамилии» страны? Тут как курица с яйцом. Что первее, поди разбери. Ясно только, что с таким раздвоением страна полнокровно заживет не скоро. Так и будет оставаться полудемократией, полурынком, полуфедерацией. Полуазией и Полуевропой. Может, возвратиться к истокам, то есть к древней фамилии-названию? А что? Звучит неплохо — Республика Русь!
Такой публики зал заседаний Большого Кремлевского дворца в своей истории еще не видел. Благости, единства и непременного почитания президиума, какие были еще вчера, не стало вмиг. Приехавшие со всей России депутаты постоянно вскакивали с мест, кричали, бегали по длиннющему залу. Все что-то доказывали, но никто никого не слышал. Многие часами простаивали в очереди у расставленных в проходах микрофонов. Это для глаз избирателей. Ведь заседания передавали в прямом телеэфире. Так что дурь и достоинства любителей пиара были видны всем желающим.
Волны перестройки, после долгих лет застоя, вынесли на поверхность политической жизни самую разномастную публику. Раньше отбор кандидатов в депутаты проходил в благоговейной тишине кабинетов парткомов — единственной и правящей КПСС. Отбирали согласно спущенным сверху квотам: столько-то мужчин, женщин, молодежи, среднего и старшего возраста, рабочих, крестьян, интеллигентов, членов партии и беспартийных. Как видим, чистой демократией и не пахло (теперь тоже отбирают, но за деньги в кассу партии и ее большого босса, но это считается реально демократичным). Отобранных кандидатов безо всякой альтернативы «пропускали» через коллективы. Проходили практически все. Но случались и сбои. В одной воинской части вместо рекомендованного командира военные выдвинули и утвердили кандидатом замполита. Казалось бы, какая, в принципе, разница? Оба коммунисты, возраст примерно одинаковый. Так этот случай разбирали на самом верху, в ЦК партии, — система должна работать без сбоев и в режиме партийной демократии. Иначе анархия!
Потом выборы. Тоже без альтернатив. Здесь провалы случались, но только на выборах в местные Советы. Такое происходило также не часто. За порядок на выборах отвечали опытные партработники. Депутатский состав на выходе получался компетентным и, главное, послушным и предсказуемым. Попадались среди них и записные бузотеры. Но эти единицы никого не волновали. Это больше для демократической декорации и развлечения.
Теперь же кандидатов отбирала улица на свободных предвыборных митингах, собиравших самый разноликий народ. Погоду на них делали не передовики производства и представители интеллигенции, как раньше в парторганизациях и трудовых коллективах, а частично занятый или совсем безработный фабрично-заводской люд, выброшенный с закрываемых оборонных и других предприятий, вперемешку с вечно свободными сотрудниками научно-исследовательских институтов, либеральные интеллигенты (позже их назовут гнилыми) и просто праздная публика. Одним словом — толпа! Потом, после выборов, с улиц она в лице своих представителей как бы перемещалась в самые респектабельные государственные залы. Но это — потом…
