Александр Шохин попросил внести картину 1908 года выпуска, где русские бабы и мужики пишут письмо.
— Называется «Письмо Путину»! — сказал господин Шохин.
— Да? — приятно удивился Владимир Путин.
Но потом по виду Александра Шохина понял, что тот пошутил.
А я по виду Владимира Путина понял, что ему теперь не до шуток.
— Просьба встретить президента России аплодисментами! — сказал один из организаторов. — Бурными, но непродолжительными.
— А у меня, — не удержался один участник встречи президента с преподавателями и завкафедрами конституционно-правовых дисциплин отечественных вузов, — кстати, лабрадор по путинской линии…
Все, конечно, ахнули. И кто-то даже заскулил от восхищения.
— Надо было с ним (
Все горячо согласились: этот жест мог стоить профессору взлета карьеры — как лабрадора, так и его собственной.
— Кстати, — добавил профессор, — дурная собака: три года, а все ботинки грызет.
Я, конечно, посмотрел на ботинки профессора. Видно, эти он хранил в надежном месте. Или только сегодня купил и в дом не заносил.
Когда в зале появился Владимир Путин, возникли и другие темы для разговора (хотя именно эта была бы интереснее всего, подозреваю, господину Путину)…
Александр Цалиев, завкафедрой правовых дисциплин Северо-Кавказского металлургического института, призвал вспомнить, что «Библию писали пророки и апостолы — и то в результате разные толкования есть. А Конституцию — люди, и идеальных текстов вообще бывает!».
А чтобы никто из присутствующих не забывался, кто есть кто, господин Цалиев рассказал анекдот. Встречаются Сталин, Черчилль и Рузвельт. Черчилль говорит, что ему приснился сон: он просыпается лидером Европы. А Рузвельт говорит, что ему приснился сон: просыпается лидером мира. А Сталин говорит: «Я вас на эти должности не назначал!»
В зале осторожно посмеялись.
— Даже не знаю, что сказать, — произнес господин Путин.
— И Владимир Владимирович на эти должности никого не назначал! — торжествующе воскликнул Александр Цалиев. — Я прав!
Так взахлеб ни с того ни с сего отдать должное Владимиру Путину, по-моему, не удавалось еще никому.
Владимир Путин идет по Севастополю к штабу Черноморского флота, а по пути слышит крики из окон соседних домов. Эти крики прославляют его, российского президента.
— Мы вас любим и уважаем! — кричат ему.
— Взаимно! — кричит он.
А кто-то, доведенный до окончательного экстаза видом президента России из собственного открытого окна, кричит ему:
— Киев с вами!
И вот это уже перебор.
Загадочную, без преувеличения, на первый взгляд фразу произнес епархиальный архиерей Пермской епархии Николай Немцов (никакого отношения):
— Владимир Владимирович, вы смогли вселить в сознание наших граждан не только уверенность в своем лидерстве, но и необходимость гражданам участвовать в этом процессе.
С другой стороны, чего непонятного: граждане уже давно помогают сами себе вселить в самих себя уверенность в лидерстве Владимира Путина. И у них получается, как ни у кого другого. Даже у самого Владимира Путина это лучше бы не получилось. Во всяком случае, без их искренней помощи ему точно было бы не обойтись.
Господин Морозов предложил добавить в резолюцию слова о том, что надо жить и работать «без шараханья».
— Без шараханья… — задумчиво повторил премьер Путин. — Если устно так сказать, то нормально, конечно. А так, в резолюции… нет, наверное, не надо…
Больше того, через некоторое время понятие «последовательные перемены» договорились заменить на «решительные».
Пресс-конференция Владимира Путина понемногу набирала обороты: оживлялись и зал, и президент. Первый отчетливый смех в зале раздался (это был смех и облегчения, и нервный тоже), когда Владимир Путин, показав себя агностиком, сказал, что знает, когда наступит конец света:
— Через четыре с половиной миллиарда лет, потому что цикл функционирования светила, Солнца… могу ошибиться, по-моему, всего где-то семь миллиардов… где-то четыре с половиной уже прошло, так что через четыре с половиной все закончится, просто реактор погаснет. Вот это будет конец света. Но до этого еще произойдут другие события с Солнцем: оно превратится в белого малого карлика, то есть жизнь уже к этому времени закончится.
На вопрос: «Значит, вы не боитесь конца света?» — президент легко произнес: «Чего бояться, если это неизбежно?»
Так наплевательски к концу света мало кто относится.
— При объединении академий президенты медицинской и сельскохозяйственной академий могут не оставаться президентами, а называться вице-президентами, — указал господин Путин. — Не надо держаться за это.
Посмотрел бы кто-нибудь на Владимира Путина в тот момент, когда ему предложили бы вдруг реформировать систему госуправления и называться теперь не президентом, а вице-президентом.
