Придя к власти, президент Путин совершил подвиги, достойные Геракла, — предотвратил распад Р оссии, замирил Кавказ, обезглавил «пятую колонну», «равноудалил» олигархов, прекратил «пресмыкаться перед Западом». Р'СЃРµ эти исторические шаги он предпринял в первые два года своего президентства. Но потом его активность пошла на спад, а «путинский прорыв» сменился новым застоем. Очень много сделав для Р оссии, Путин еще больше не сделал.Почему президент упустил уникальный исторический шанс стать спасителем Отечества и навсегда вписать СЃРІРѕРµ имя в историю? Как из великого государственного деятеля превратился в ординарного чиновника, которых пруд пруди? Что помешало ему отказаться РѕС' проклятого ельцинского наследия и разорвать «либеральную» удавку на горле страны? Почему СЌРїРѕС…а великих надежд обернулась очередным разочарованием? Р
Путин идеальный правитель нынешнего периода. Он трагическая фигура. Жуткое окружение, обессиленный народ, море подлых червей, запакостивших все пространства для движения… А он методично и упорно, шаг за шагом чистит все это тяжелое наследие… Он совершает алхимическое деяние по превращению черного в белое. И пусть пока все только посерело, это начальный этап. Так начинается заря, заря в сапогах. Я верю в Путина, целиком и полностью его поддерживаю».
Господин Путин является продуктом царско-советской машины безопасности, традиционалистом, который верит в то, что единственным способом поддержания порядка и защиты государства является авторитаризм. В силу этого его политические, правовые и военные реформы ведут к свертыванию прогресса.
Когда появился Путин, произошло несколько знаковых вещей, которые сразу же сформировали несколько положительных моментов в оценке его личности. Во-первых, резкое неприятие к новому лидеру России тут же выразили крайние либералы, как их тогда определяли — «демшиза», — во главе с приснопамятным Сергеем Адамовичем Ковалевым. Их меседж был таков: «Путин — “гэбэ”, это возврат к прошлому. Он красно-коричневый». Наезд с этой стороны уже говорил о том, что Путин — наш, патриотический, как минимум — приличный человек.
Крайней «демшизе», с несколько меньшим остервенением, но все же вторила «демшиза» поспокойнее — Гусинский — Явлинский, крайние атлантисты и примкнувшие к ним в какой-то момент Примаков и Лужков. Их дискурс был таков: Путин — националист, державник, ставленник семьи, клана Березовского — Абрамовича — Маммута. Однако было ясно, что обозначение принадлежности к одному из кланов есть следствие конкуренции клана противоположного, и критика с этой стороны также была только в плюс Путину.
Патриоты Проханов — Зюганов крайне осторожно и почти формально заметили, что Путин «ельцинист». Но если бы они сказали, что Путин — герой, никто бы их просто не понял. И здесь я сразу же обратил внимание на совершенную и сознательную неубедительность их критики.
Античеченским обывателям импонировали силовые нотки в Путине. Ничего другого они и не понимали, это
Чубайс было попытался перетянуть Путина к либералам, использовав его внешний патриотизм для проведения следующей волны либеральных реформ по указу Запада. Это было самым опасным моментом, и такого развития событий исключить тогда было нельзя. Поэтому СПС-Кириенко было на тот момент самым опасным течением. Но противостоять ему лобовым образом в тогдашней политической ситуации было невозможно. О «революционной» сущности КПРФ, я думаю, ни у кого никаких иллюзий не было, а остальные — маргиналы, — оказались еще гаже.
