«Владимир Путин, на лице которого не дрогнул ни один мускул, когда он заявил, что его готовность закончить перерыв в поставках газа в Европу – в ходе которого Россия также отказывалась перекачивать по своим трубопроводам газ из Туркменистана и Казахстана – доказывает, что Россия является надежным поставщиком. Неважно, что именно по его приказу «Газпром» прервал поставки газа на Украину, а заодно в Германию, Францию и другие страны – несмотря на контракты, действительные до 2009 года. Помните: данный спор был не только о ценах. Беларусь, бывшая советская республика, решившая остаться в сфере влияния России, избежала значительного повышения цен, перед лицом которого «Газпром» поставил Украину, Грузию и Молдавию, в большей степени ориентирующихся на Запад…
Посыл Путина ясен: энергетические ресурсы России, находящиеся теперь под полным контролем государства, дают ей в руки новое оружие, а именно нефтяную власть. И Путин хочет использовать ее, чтобы вернуть влияние России на тот уровень, на котором оно находилось тогда, когда страна была сверхдержавой. Именно с этой целью был уничтожен ЮКОС, и именно с этой целью проводится ренационализация российской энергетической инфраструктуры. Путин считает, что если нефть может быть десятилетиями использована для приглушения американской критики внутренней политики Саудовской Аравии, то российские нефть и газ могут быть использованы для того, чтобы остановить критику Запада в отношении его все более авторитарной внутренней политики…
Перерыв в энергопоставках в Европу не имел прямых последствий для Америки. Однако он послужил предупреждением о том, что национальная стратегия энергетической безопасности пребывает в весьма плачевном состоянии. Администрация Буша надеялась, что Ирак вернется на мировые рынки в качестве крупного и дружественного Соединенным Штатам нефтепроизводителя. Пентагон предсказывал, что Ирак более чем в два раза увеличит уровень добычи, который до войны составлял около двух миллионов баррелей в день. В действительности же добыча замерла на отметке чуть более одного миллиона баррелей в день, так как саботаж и десятилетия недостаточного финансирования сдерживают рост производства, а из-за того, что для иракцев газ является практически бесплатным, его потребление настолько высоко, что на экспорт остается очень мало».
Россия объединила свои рынки с Бразилией, Индией и Китаем (БРИК). Совокупный ВВП этих стран исчислялся триллионами долларов.
Под руководством Путина и его команды Россия стала представлять собой не только поставщика энергоресурсов, вооружения, но и огромный рынок сбыта для западных стран в первую очередь.
Однако одного только российского рынка сбыта было недостаточно для того, чтобы произошел всплеск экономики. Идеальным вариантом представлялось объединение ресурсов с Белоруссией, Казахстаном и Украиной. Внимание президента к странам СНГ особенно активизировалось после того, как он отказался от своего первоначального намерения интегрировать Россию в Западную Европу.
Россия стала вести более самостоятельную политику и в других регионах мира. Очевидным было, что новой ареной борьбы крупных мировых держав становятся Средняя и Центральная Азия. Тамошние страны располагают значительными людскими и сырьевыми ресурсами. В это время появлялись прямые свидетельства постепенного отхода их в сторону США.
Путин отдавал себе отчет в том, насколько важен для России данный регион. Он понимал, что эти страны не случайно стали зоной интересов США и Европы. Отчего вдруг возросла их активность в борьбе за лидирующую роль в Центральной Азии? Не секрет, что речь прежде всего шла о запасах энергоресурсов. Они как магнит притягивали Запад.
Путин знал, что геополитический вакуум рано или поздно должен заполниться. Углеводородные ресурсы уже вызвали борьбу между сильными геополитическими центрами за влияние в среднеазиатском регионе. Путин чувствовал, что роль России здесь постепенно уменьшается. Сюда рвутся Китай и США.
Нужно было выдавить американцев из этого региона, в то же время не допустить дестабилизации из-за попадания его под влияние исламских экстремистов. Желательно получить контроль за среднеазиатскими энергоресурсами и их транспортировкой. Но заинтересованность России обусловливалась не только этим.
Дело в том, что Евразийское экономическое сообщество, созданное в 2000 году, должно было представлять собой единое экономическое пространство, состоящее из пяти государств: России, Белоруссии, Казахстана, Киргизии и Таджикистана. В действительности же получилось не все. В Киргизии и Таджикистане за это время оказались размещены аэродромы США, практически военные базы. Говорить в этом случае о едином экономическом пространстве и таможенном союзе было нереально.
