В течение первого месяца Пониделко поставил на уши весь город. Приезжал в районное управление (а в Калининском районе миллион жителей, соответственно, и ментов больше тысячи), устраивал инспекцию. Требовал немедленно всем нарядам прибыть на плац (!) и выстроиться рядом с машинами. Приезжали, побросав дела. И пэпээсники, и овошники[477], и угрозыск, и паспортные тетки. Спешно вытаскивали из шкафов мятую форму, зачастую в кроссовках или замшевых ботинках, без головных уборов, выстраивались кое-как. Генерал проходил вдоль строя, принюхиваясь, оглядывая войско. Менты с трудом сдерживали глумливые ухмылки, незаметно переглядывались и кашляли, пытаясь подавить рвущееся наружу хи-хи. Анатолий Васильевич останавливался перед группой офицеров. Багровел, выкатывал глаза и гаркал:
— Кто такие?
Обомлевший докладывал: майор такой-то, заместитель начальника отдела такого-то по воспитательной работе, товарищ генерал! Пониделко чернел, как гидропонический голландский помидор[478], губы сливались с лицом, он округлял рот и рычал, как лев в зоопарке, — раскатисто и глухо:
— УВОЛЕН! СДАЙ ПИСТОЛЕТ И УДОСТОВЕРЕНИЕ!
Майор-замполит бледнел, хватал горлом воздух и пискляво выдавливал, как свинченный нарядом студент с бутылкой пивасика:
— За что, товарищ генерал-майор?
— За перстень! Охренели совсем! На строевой смотр с брюликом пришел! Замполит! Ты чему бойцов учишь, а?! Ты как смеешь?! Печатку нацепил золотую, подзалупник! УВОЛЕН! Кто командир? Ты командир? (Имелся в виду непосредственный начальник майора с дурацким перстнем-печаткой.) А ну, командир, живо оружие и документы принять и вывести из строя!
Майор в коматозном состоянии лез в карман за удостоверением, не веря в происходящее. На щербатый асфальт заднего двора РУВД падали какие-то бумажки, сложенные в четыре раза ориентировки, крошки табака и конфетки-карамельки. Хиханьки улетучивались как капелька воды на конфорке — каждый присутствующий на плацу делал однозначный вывод: буйный… Наконец, красная книжечка с гербом[479] оказывалась в пухлой руке командира.
— А как я пистолет заберу без карточки-заместителя[480], товарищ генерал? Нельзя по инструкции! — это уже командир глотал воздух.
Пониделко и сам не очень понимал процедуру гражданской казни.
— Как у предателя! — громыхал он, и шея его становилась цвета лампасов. — Дай сюда! Живо!
Он клал ПМ жертвы в карман штанов, вынув обойму. Казалось, что он делал над собой немалое усилие, чтобы не расстрелять майора прямо перед строем. Утром к нему в приемную приходил пожилой армянин, полковник из управления кадров ГУВД, с личным делом «предателя» и мямлил про порядок увольнения старших офицеров милиции. Оказывается, удостоверение забрать можно только после приказа и только с составлением рапорта по управлению кадров. А оружие забрать по инструкции только с составлением рапорта в МВД, причем секретного. И этот рапорт проходит по разделу «Происшествия с участием сотрудников». Необходимо создать комиссию и вынести решение о дисциплинарном проступке, что приведет к снижению показателей ГУВД и все могут остаться без премии.
— Что, вообще все? Весь личный состав?
— Так точно, товарищ генерал! Весь личный состав! Руководящий.
— Верните негодяю личное оружие и служебное удостоверение, пусть будет в следующий раз скромнее!
За первые два месяца в должности начальника ГУВД Анатолий Васильевич уволил трех милиционеров-шоферов за плохо накачанные шины и грязные двигатели пэпээсных УАЗов, девицу секретаршу в каком-то отделе, поинтересовавшуюся у него, почему он орет, пятерых начальников РУВД просто так, человек триста милиционеров непонятно за что и своего зама за владение шестисотым «мерседесом». Затребовав в РУБОП обзорную справку по всем материалам Тамбовской ОПГ, приказал уволить всех должностных лиц ГУВД, проходивших краями по тамбовским по дискредитирующим обстоятельствам. И создать чрезвычайную комиссию при штабе, куда ему прислали пару чуваков от генерала Бобкова, работавшего начальником службы безопасности у Гусинского. Чуваки были из действующего резерва ЦА ФСБ и знали о тамбовских гораздо больше самого Кумарина, так как имели научный подход к предмету ведения, а Сергеич учетов не вел, личный состав не классифицировал и вообще краснознаменных институтов не кончал.
