Костя Могила организовал свой штаб на Старо-Невском. Огромная квартира с эркером, набитая телохранителями и бригадирами, всегда была похожа на осиное гнездо: кто-то входил, что-то заносил, выбегал, выносил, срывался на стрелки-терки. Костя был спокоен и благостен, восседал в своем кабинете-аквариуме в окружении иконостаса. Музыкальный центр воспроизводил псалмы и акафисты. Мерцали лампадки, пахло ладаном и немного серой, если принюхаться. Впрочем, возможно, насчет серы это мои фантазии. Новоселов к увлечению Кости православием относился саркастически:
«Они думают, что это им поможет на том свете. Наивные! Собирают добрые дела в общак, чтобы в аду грев получать. Хе-хе-хе».
У меня были скверные отношения с губернатором Яковлевым. Он считал меня упертым собчаковцем и всячески препятствовал моей работе. Если у программы появлялся крупный рекламодатель, губернатор сразу просил подчиненных позвонить моему спонсору и объяснить, что тот действует неправильно. Рекламодатель виновато хлопал глазами, рвал ворот рубашки и слезно просил его понять: против Смольного переть невозможно. Я пришел к Новоселову, когда все ресурсы были исчерпаны и мой проект на очередном телеканале закрылся из-за невозможности оплатить эфирное время (а независимые проекты типа моего всегда покупали время в эфире, хотя и считались собственным продуктом телекомпаний).
— Виктор, помири меня с Владимиром Яковлевым, иначе мне в городе просто не жить.
Шелкопряд взялся решать вопрос сразу. Он понял, что сможет выгодно продать мою лояльность к губеру взамен на дополнительные очки себе как решателю всех вопросов в городе. Через пару дней он позвонил. Мол, бегом ко мне, твой вопрос решен!
— Значит, так. Ты должен участвовать в выборах в Заксобрание по округу Сергея Миронова[352] и выиграть у него. Или максимально насрать. Это личная просьба Яковлева. Звони ему прямо сейчас, он ждет!
Я набрал губернатора по мобильнику. Яковлев попросил срочно приехать в Смольный, подтвердил просьбу и намекнул, что мои старые грехи (участие в компании Собчака в качестве технолога, имиджмейкера и разработчика компромата, а также бодание с Невзоровым, работавшим с Яковлевым против Собчака) списаны.
— Деньги на кампанию даст Новоселов, — сказал на прощание Яковлев.
А вот тут началось самое смешное. Сергей Миронов и Новоселов метили на место председателя Заксобрания. И оба хотели выиграть предстоящие губернаторские выборы у Яковлева. В результате я оказался вершиной треугольника. Я мог выиграть те выборы. Теоретически. Но ресурсы требовались гораздо более масштабные. В результате выборы я проиграл, хотя нагадить своему сопернику сумел достаточно. Выставил против него спойлера-мулата по фамилии Миронов, ну и еще похулиганил на округе. Новоселов так и не расплатился с моей командой, но главное было решено: печать проклятия с моего имени была снята. В «Астории» на завтраке с Костей я смог договориться о возобновлении моей программы в рамках его телевизионного холдинга. Я вернулся на «Региональное телевидение». Костя сделал царский жест:
— Я не буду с тебя брать деньги, ты талантливый. Делай и говори что хочешь, городу нужна правда. Только не говори, что я решаю эти вопросы, ладно? А то достали: Могила — хозяин всей городской прессы. Ну и что? Можно подумать, что я хуже управляю, чем Михо или Сергеич! Я, в отличие от них, ни разу ни одному придурку даже руки не оторвал. Хотя ты сам знаешь, что надо бы! Я поехал домой, взял из ящика икону из коллекции своего двоюродного прадеда Альфреда Парланда, архитектора Спаса на Крови, и отвез ее в офис Могилы. В дирекции «Регионального телевидения» моя программа уже была поставлена в эфирную сетку. Было самое начало 1999 года.
Но вернемся к Шелкопряду. Точнее, и к нему, и к Косте, и к Кумарину. К концу девяностых Могила окончательно разошелся с Кумариным и Мирилашвили. Думаю, в этом сыграла свою роль деятельность Новоселова. И внезапно Виктор Семенович стал восприниматься всеми как чисто тамбовский. Он отказался от мысли о внедрении воровского управления и сделал ставку на Кумарина. Именно те годы Сергеич развернулся в полный рост: сместив с должности начальника городской милиции генерала Пониделко, который был инсталлирован силами Михо и Сабадаша как раз с целью ослабления тамбовских, Кумарин окончательно подмял под себя торговлю топливом. Держа тесную связь с Ириной Ивановной Яковлевой, он уже покушался на медиарынок Петербурга, пытаясь создать в городе холдинг своих СМИ: агентство расследований, интернет-газету, мощное бюро ОРТ и еще целый пул прессы.
— Костя совсем с катушек съехал, так и передай ему, — сказал мне как-то Сергеич при случайной встрече в клубе «Голливудские ночи». — Светский журнал решил выпустить с блядями (он имел в виду могиловскую «Собаку. ру»). Да разве ж так надо работать? Вот мы сейчас потянем в город «Первый канал» и все вы отсосете!
Такие были в ту пору медиаменеджеры.
