Я познакомился с Шустером именно в тот момент, когда его делегировали в компанию как тамбовского аудитора[150]. В тот момент Мирилашвили потерял значительную часть влияния, так как сделал ставку на Собчака и Путина, которые покровительствовали его игорному бизнесу, а тамбовские — на Яковлева[151]. Собчак проиграл, Кумарин выиграл. И предъявил свои претензии на компанию. Мирилашвили не захотел с ним расплачиваться и предложил продать ставший бесперспективным для него бизнес, а деньги поделить. На том и порешили. Потенциальных покупателей было двое: либо Гусинский, либо Березовский. Кумарин играл на стороне Бориса Абрамовича. И зачастил в «нулевку» на своем белом бронированном джипе. Почти каждый день начинался с терок между ним и Мирилашвили. В конце концов каким-то образом Михо умудрился его обыграть и протолкнул продажу телеканала и всего холдинга группе «Мост». Кумарин ответил на это четко и ясно. Во-первых, организовал отсроченную травлю компании, слив информацию об оборотах Ломоносовского порта, о схеме хищения бюджетных миллиардов через Госкино, во-вторых, убедил Ирину Ивановну Яковлеву, жену губернатора Санкт-Петербурга, в том, что «Русское видео» — опасный рассадник фронды и оппозиции к ее мужу, а в-третьих, прислал смотрящим Шустера.
Олег Семенович явился в блеске часов и очков от Cartier с брюликами и сразу развил бурную деятельность — в первую очередь по национальной линии[152]. Взяв всю текущую документацию по финансам, выписал на листочек контрагентов и выдал секретарше задание: обзвонить всех и пригласить на беседу. Вскоре у него в приемной возникла очередь. Я сам слышал, как каждому, кто сотрудничал с «Русским видео», предлагалось поучаствовать в финансировании Биби[153]. «Да, — говорил Шустер вальяжно, — мы обязаны думать о своем народе. И не забывать о своем историческом доме». Коммерсанты скидывались. И участвовали. Шустер вообще делал это легко и изящно. У тамбовских всегда был чудесный дар убеждения в плане сбора добровольных пожертвований с бизнеса.
В какой-то момент мы с Олегом даже вроде подружились.
— Это ничего, что ты журналист, это по понятиям[154] — говорил мне Шустер. — Ты вообще ничего не должен, пусть барыги платят.
— Но я же не за птичьи трели работаю, я зарабатываю деньги!
— Так тоже можно. Главное, что ты правду говоришь, а если ошибаешься в чем, то не специально, а по незнанию… Так сказать, ввиду недостаточной информации.
Чего-чего, а информации у Олега было много, и он ею охотно со мной делился. Я удивлялся его откровенности. А потом имел большое удовольствие прочитать расшифровки прослушек наших разговоров. Интересные были беседы! Многое он мне прояснил относительно того, как возникли общаки у криминальных групп, как сложно их сохранить в условиях инфляции, как отмываются черные деньги, как складываются в банки — вовсе даже не стеклянные, а самые настоящие. Как сложно контролировать свои банки-общаки, как важно привлекать в них ключевые для государства отрасли и предприятия, чтобы не было соблазна у силовиков их хапнуть на карман. Сам Олег Семенович создал ассоциацию банков вокруг своего Судпромбанка[155], считая судостроение настолько важным для государства, что эта сфера как бы дает заведомую индульгенцию. И ведь не проиграл! Блестящая карьера, генеральские погоны, успешная интеграция в политику, духовный рост, религиозная деятельность на исторической родине. И Биби вроде как бы отчасти поднялся не без помощи и при посредстве!
С Кумариным я не был знаком до покушения на него в 1994 году[156]. Примчался на место стрельбы через полчасика, когда раненого гангстера уже увезла скорая помощь, увидел перевернутую «Ниву», раскуроченный темно-зеленый «мерседес» и труп охранника. Уже потом, года через два, нас познакомил Руслан Коляк. Глава тамбовских пил текилу в мексиканском ресторане «Кукарача» на набережной Фонтанки, закусывал лимончиками с солью, был хорошо подшофе и необыкновенно весел.
— Вот Дима, — сказал Руслан, — ты просил его привезти. Меня, конечно, бывший одноклассник предупредить не удосужился. Кумарин обрадовался встрече. Ему хотелось пообщаться. Не просто ради встречи с телеведущим, он имел вполне конкретный интерес.
— Ты под Михо ходишь? А давай к нам!
Я объяснил, что не хожу ни под кем, что Мирилашвили хоть и является номинальным президентом «Русского видео», но я ему не подчиняюсь и не согласовываю с ним свои репортажи, более того, я их ни с кем не согласовываю. И все мои контакты с силовиками и криминалом — всего лишь информационное поле.
— Гляди-ка! — Кумарин поднял бровь. — Неужели действительно независимый? Кто бы мог подумать! И к нам не желаешь в обойму[157]? А деньги кто дает?
