Действительно, кокаиновая тусовка — этот полузакрытый клуб, перетекающий из одного ночного заведения в другой, — была сплоченным обществом со своими ценностями. Его члены одинаково выглядели, стремились подражать друг другу, носить одинаковые марки одежды, похоже жестикулировали и старались даже говорить на один манер. Все знали друг друга, знакомили со своими дилерами, хвастаясь качеством потребляемого продукта. Девочки укладывали волосы гелем, носили облегающие пуловеры и черные «резиновые» джинсы от итальянских дизайнеров. Юноши старались выглядеть скромно, как студенты-семинаристы. Зачем понтоваться, яркие вещи носить, если все знают: этот чел сегодня вдохнул десять дорог, а вот тот — целую дюжину, вон как его прет. Респект и уважуха! Может себе позволить!
Девочки все как на подбор ногастые. У той вот ноги метр десять, а у этой — всего метр пять. Модели, фигли! Угощали их всех кавалеры. Считалось престижным привести с собой самых крутых. И обдолбанные огромными дозами старлетки тупо танцевали до утра, потом ехали на афтепати[241]. А потом куда угодно, лишь бы выпить и забыться сном. Как в СССР, секса почти не было, вся энергия тусовки тратилась на танцы. Да и не способствует сексу кокаин. Это вам не первитин, не винт[242], от которого девушек на части разрывает от страсти. Тут особая атмосфера. Элитная!
Итак, отжал Рома тему по просьбе центра, ибо не знал центр языков мудреных эдо, эфик и адамава фульфульде, а значит, тек ручеек непонятно куда. Когда нигерийцы покинули центральную позицию и на дело заступили подотчетные Цепову люди, цена выросла, а качество упало, как это всегда бывает при любых пертурбациях. Кокаин стали нещадно бодяжить дилеры. Мешали с мелом, с мукой. Иногда тупо добавляли MDMA, то есть спиды — дешевый синтетический аналог. Кокаиновый клуб Санкт-Петербурга, состоящий из богемы, удачливых воришек и чиновников разного ранга, детей, любовниц и любовников, ответил на вызов роскошным жестом: продукт стали варить методом фрибейзинга. То есть все усилия по превращению сырца пасты из листьев коки в кокаина гидрохлорид, прилагаемые наркокартелями из Колумбии, оказались напрасными. Смешивая готовый гидрохлорид с определенными веществами, продающимися в любой аптеке, и нагревая по определенной технологии при помощи стальной столовой ложки и свечки, кокаин превращали в крэк. Пабло Эскобар вырвал бы себе волосы, если бы узнал об этом! Крэк ведь на улицах Нью-Йорка продается в десять раз дешевле! Какой смысл?! Но богема знала: доверять поставщикам больше нельзя. Это не честный трудяга Энтони, тестирующий все на себе, как Пастер свою вакцину, прежде оферты. В исходном продукте может быть все что угодно, но после фрибейзинга точно получится настоящий крэк.
Кокаин в Санкт-Петербурге покинул клубы. После крэка не танцуют, а лежат на полу, закрыв глаза, и летают в течение пяти минут абсолютного просветления. Но для этого его нужно курить из бульбулятора[243]. Не стану занимать внимание читателя описанием сего девайса. Кто знает, тот поймет. А кто нет, то лучше об этом и не знать. Потому что крэк, в отличие от кристаллического порошка, вызывает привыкание с самой первой дозы. И да, на нем старчиваются. И еще нюанс: чтобы после крэка отпустило, нужно выпить достаточно много алкоголя, желательно крепкого. Что не каждому под силу: сердечко-то не у всех железное, подводит. Инфаркты, гипертония. Расшатывается здоровье богемы. То есть для роли контрастного вещества он в полной мере не подходит. Курят его на хатах, то есть в квартирах-салонах, никто ничего не рассказывает, все как покойнички в морге — курнут крошку и лежат себе тихие.
Но проиграл Цепов битву. Не срослось. Захирел «Доменикос» под Цеповым. Уехал домой в Нигерию Энтони. Говорят, стал там большим человеком, организовал приватизацию, насмотревшись на Чубайса, а когда все продал, купил себе погоны адмирала и стал командовать нигерийскими Военно-морскими силами. Главного журналиста Петербурга Анатолия Ежелева сбила насмерть машина. Цепова отравили полонием, Щекочихин умер от похожих симптомов. Митя Рождественский отсидел полтора года в выборгской тюрьме и умер, по официальной версии, от инфаркта.
Умер Виктор Илюхин, его соратник по антикоррупционной борьбе. Нет с нами Собчака. Отравили Литвиненко, расследовавшего наркотрафик. Разорился принц Лимон-Банан Кехман. А вот Сэм Ийнбор открыл во дворе на Невском частный клубик, в который пускали только по записи и только своих. Как заповедник. Не был я там. Не вхож я в эти тусовки.
