Мышление ее мужа, вице-адмирала Дорогина, — идеологический конгломерат всего со всем. Сплав коммунизма с капитализмом. Наверное, по-другому и быть не может, когда человеку больше пятидесяти лет, почти всю жизнь он провел в условиях Советского Союза, был комсомольцем и коммунистом, а теперь живет в рыночных реалиях. И с этой стороны Дорогин, безусловно, — носитель прошлых взглядов, старой идеологии, ушедшей вроде бы в небытие вместе с СССР. Но, с другой стороны, вице-адмирал вполне понимает демократические устремления и почему они стали необходимы.
Но в каком из этих двух измерений и идеологических полюсов действительно располагается его душа и чувствует себя уютно? Это понять трудно. Но попробую.
Дорогин на Камчатке отвечает за все — от подводных лодок до состояния Музея боевой славы. Вот лишь один эпизод из жизни. В составе группировки — 22-я Чапаевская мотострелковая дивизия. Чапаевская — потому что эта та самая, которую в 1918 году сформировал в Поволжье сам Василий Иваныч Чапаев, герой Гражданской войны. Где воевала его подруга, большевичка Анка, героиня сотен анекдотов.
После Второй мировой войны Чапаевскую дивизию перебазировали на Дальний Восток, и теперь она известна на Камчатке тем, что в 1-й ее роте имеется кроватка Ильича. Действительно, солдатская кровать имени Владимира Ильича Ленина, вождя мирового пролетариата. С 1922 года Владимир Ильич — почетный красноармеец Чапаевской дивизии, и, значит, ему положено койко-место. Так с 1922 года повелось, что, куда бы дивизия ни передислоцировалась, кроватка Ильича путешествовала вместе со всеми военными обозами.
И сегодня эта кроватка красуется на видном месте в казарме. Аккуратно застелена, по стенам — уголок Ленина с рисунками на тему «Как Володя был хорошим учеником». На все это хозяйство заведен исторический формуляр, который хранится в секретной части Чапаевской дивизии.
Командир 1-й роты капитан Игорь Шаповал, 26 лет от роду, считает, что присутствие ленинского духа подтягивает солдат, не дает им распуститься.
— Вы серьезно?
— Да. Вот они видят аккуратно застеленную кровать, и сами стремятся к тому же.
Мне, например, смешно, но я оглядываюсь и понимаю, что в высоком идеологическом предназначении «кроватки Ильича» точно так же, как капитан Шаповал, убежден и вице-адмирал Дорогин.
Сначала у солдат-новобранцев недоумение, а потом — уважение, — говорит Дорогин. — Когда в Москве победила демократия, кроватку Ильича пытались свергнуть на Камчатке. Но нам все-таки удалось ее отстоять. Не то что у вас — памятник Дзержинскому на Лубянке.
Дорогин уверен, что ничего не надо искусственно менять — история ровно такая, как она есть, и не надо было иметь слишком много ума, чтобы снести памятник Дзержинскому. И еще он уверен, что раз мемориальный ленинский уголок установили в Чапаевской дивизии специальным решением Совета народных комиссаров, то требуется, по крайней мере, постановление российского правительства, подписанное премьер-министром, дабы кроватку отправили в утиль.
Мы говорим о том, на каком примере на Камчатке воспитывать солдат сейчас. Точка зрения нынешнего командира Чапаевской дивизии подполковника Валерия Олейникова:
На примере тех, кто воевал в Чечне и Афганистане.
Предыдущий командир 1-й «ленинской» роты как раз «чеченец» — тогда старший лейтенант Юрий Бучнев получил Героя России за бои в Грозном.
Мы продолжаем говорить о примерах дальше. Воспитание Чечней вряд ли может быть положительным… Дорогин в дискуссию не вступает — помалкивает. И, слава Богу, Дорогин — высший офицер, он служит стране, и его политические взгляды, по большому счету, никому не интересны. Поэтому Дорогин и не старается их высказывать. А вот о будущем размышляет охотно — идеология идеологией, а сокращение в войсках идет. Офицеры чувствуют себя как на пороховой бочке.
— Мы готовы, что государство в любой момент может расправиться с теми, кто верно ему служил, — считает начальник штаба дивизии Александр Шевченко. И остальные офицеры согласны с ним, и Дорогин тоже. Ни у кого из претендентов на увольнение нет приличных чину и званию гражданских специальностей и, конечно, нет жилья. Уйдут из армии — лишатся угла, потому что сейчас все живут в служебных квартирах. Игорь Шаповал — инженер по эксплуатации колесной и гусеничной военной техники. Шевченко — мастер по холодной обработке металлов. Так что после офицерства — путь им чинить тракторы. И в ларьки металлоремонта — ключи гражданам точить. Шевченко дорожку частного предпринимательства уже протоптал — два года из трех, что учился в Москве в Артиллерийской академии, подрабатывал сторожем в цветочном подвале сутки через трое в связке с другими слушателями-офицерами.
В Москве, считают на Камчатке, в Министерстве обороны, не понимают, что офицер в принципе должен заниматься только одним своим военным делом и не размениваться на «левую» работу.
