— Да, безусловно. Мы все требования митингов за честные выборы озвучили, передали в письменной форме. По этой повестке дня у нас не нашлось особого взаимопонимания с президентом. Я, честно говоря, не ожидал особых достижений в этом направлении. По вопросу о досрочных парламентских выборах, как и по вопросу переноса президентских выборов Медведев не выразил готовности это делать, сказал, что это очень дискуссионный вопрос, и он не готов сейчас дать какой-то ответ. Я оценил это как негативный ответ на данном этапе.
По поводу освобождения политзаключенных мы предлагали ему принять правильное решение — издать указ об амнистии как можно скорее по всему списку политзаключенных, который мы согласовали еще на митинге в декабре и феврале. Он тоже оказался не готов к этому. Максимум, на что он согласился, еще раз дать поручение проверить персонально каждого человека из этого списка — насколько вина доказана, нет ли оснований для пересмотра или смягчения решения. Это немножко не то, что мы требовали.
По вопросу о внесении поправок в Конституцию о том, что не более 2 сроков человек может быть на посту президента, убрать слово «подряд» (оно позволяет Путину вновь идти на президентские выборы) — даже по этому вопросу он не дал никаких гарантий. Его повестка дня — вот этих законопроектов — гораздо уже, чем повестка дня гражданского движения за честные выборы. Для нас это и было очевидно, но надо с чего-то начинать. Если диалог продолжится и не будет имитацией, после 4 марта не заглохнет, мы расширим эту повестку неизбежно. Президенту придется с этим смириться. Но пока рано об этом говорить. Сегодня я оцениваю результаты встречи крайне сдержанно, но считаю, что пусть самый такой слабенький, запоздалый диалог лучше полного отсутствия этого диалога. Полное отсутствие этого диалога — это путь к конфронтации, расколу общества, к революции. Я хоть и не отрицаю сам факт революции (это объективный процесс), но, конечно, лучше действовать более конструктивно, мирно и избежать встрясок и катаклизмов.
