Вскоре Он полностью "вернулся" и боком упал на постель. Мишка взял Его ладонь и гладил, как ребёнка. Или гладил, представляя, что снимает этим поглаживанием жуткое колдовство, стирая грубую щетинистую кожу?.. Странно, что он не удивился звериной лапе. Не заметил?Сначала Он поразился, что не убил парня взмахом уже сформированных когтей по горлу. Перед глазами мелькнуло подтверждение: да, сделать это было легко. Он даже ощутил, как один из когтей перерезает хрящ, а вся лапа мгновенно взмокает маслянистой густой жидкостью.Почему же Он не убил парня?Пока Мишка негромко повторял своё "успокойся", Он, всё ещё сипло дыша через рот, попытался взрезать его поле. Ментальный нож вошёл в оболочку парня легко, как в воду. Но надреза не получилось: края оболочки вновь мягко сомкнулись.Мишка замер на полуслове. Кажется, что-то почувствовал. Но теперь Он схватил его за руку, и получился непроизвольный жест отчаяния, на который парень не мог не откликнуться.
— Посиди немного со мной.
Физический контакт — рука в руке — стал таранным оружием. Он погрузился в ментальную оболочку парня, лихорадочно проходя слой за слоем. Мелькали яркие картинки — парень воспринимал мир в чистых красках, как он умудрился за столько лет сохранить детское восприятие? Толстая баба сквозь призму довольно симпатичной молодой женщины — её образ Он несчётно видел везде в квартире; мать, женщина, с которой все эти годы жил отец? Может ли амнезия оправдать отцовский выбор — вульгарная, безмозглая, расплывшаяся… У Мишки, у этого распустёхи, есть девчонка? Да ещё какая! Основной след, оставленный Мишкой в памяти, — живой портрет задорной хохотушки… Друг?.. Вадим… Отец Вадима… Лица, лица…И две тёмные фигуры, большая и маленькая. Будто небрежно вырезанные из чёрного картона. В глубоком сне, куда не протиснешься. Ну-ка, кажется, есть зацепка…
