И всё же вгляделся внимательнее: а вдруг и в самом деле знакомец из прошлого? Старик смотрел так, будто озирал свои владения со скалы, — сверху вниз. Даже надменные морщины отказывались быть похожими на самих себя — не морщины, а линии боевой раскраски великого индейского вождя. Ни дать, ни взять — глава королевской династии.Что-то слабо колыхнулось над фотографией, словно её омыла волна горячего воздуха. Старик чуть дрогнул — и внезапно снимок превратился в воронку широким концом на Леона, а из этой широкой пасти хлынули на него потоки быстро прокручиваемых фильмов, рассказывающих о старике.Глаза Леона беспорядочно забегали, пытаясь ухватить все события. Иногда он на секунду-две концентрировал внимание на каком-то кадре — тот мгновенно расползался, заслоняя все остальные, и Леон отчётливо видел лица людей вокруг старика, слышал их не всегда внятные голоса.Фотография вдруг улизнула из его взмокших пальцев, пальцы он даже не успел сомкнуть, хотя карточка и сопротивлялась тащившему — мокрая снизу.— Перегрузка!
Ясный голос заставил ощутить своё горячее лицо и на нём пощипывающие от едкого пота царапины. Что-то замелькало перед его глазами, даже замельтешило. С трудом сосредоточившись, он увидел сначала руку потом дока Никиту. Чуть поодаль стоял Брис с фотографией и быстро-быстро махал перед нею рукой, будто встряхивая с неё невидимую пыль.— Лучше разорвать! — сквозь зубы сказал док Никита — он продолжал дирижировать перед лицом Леона. — Связь слишком крепкая…
Решительный треск бумаги, сначала долгий, потом покороче, ещё и ещё — Леон вдруг увидел, что его друзья не так уж далеко, что в комнате сумерки не наступили, что, кроме голосов, доносящихся издалека и точно из телефонной трубки, он слышит тяжёлое дыхание двоих и по-домашнему мирное мурлыканье кошки. И он с изумлением решил — почему он именно об этом? — что к последнему звуку неплохо бы добавить размеренное постукивание настенных часов. Он их так хорошо представил: солидный прямоугольный корпус, за нижним стеклом которого неспешно раскачивается строгий и равнодушный маятник.Док Никита не сразу почувствовал освободившееся от присутствия невидимого пространство перед Леоном. Только когда его рука неожиданно упала там, где всегда встречала сопротивление, он шагнул к Леону и присел перед ним на корточки.— О чём ты сейчас подумал?
— Сейчас? Ты о фотографии?
— Нет именно сейчас. Секунды назад. Ты ещё на кошку смотрел.
— А… Часы. Мне показалось, в комнате не хватает часов.
— Этих? Спросил Брис и указал на противоположную стену, где висели чудом удержавшиеся на месте часы: когда комнату вычищали для временного пользования, повыбрасывали за дверь всё, собранное с пола: цветочные горшки, книжные полки, настенные безделушки. Часы остались.
Леон хотел подняться. Док Никита ладонью на плечо удержал его. 
