Морда — наверное, машинально — попятилась. Кажется, она полностью пришла в себя. Снова опустившись на четыре лапы, она дышала хрипло, и что-то клокотало у неё в груди.Кивок в сторону леса Анюту обрадовал. Какая бы тревога ни овладела Мордой, лучше держаться подальше от дракона. Она заторопилась за Мордой, тихонько радуясь, что подошвы её кроссовок толстые и мягкие. Шагать приходилось словно по старому пружинистому матрасу. Нога всё время норовила увязнуть в плотной каше слежавшихся в гниль листьев и мелких сучьей. Вытащить же её часто мешали какие-то корни, замурованные в слой и старавшиеся подцепить кроссовку за носок.Не легче было и Морде. Она как-то осела отяжелела. Притом Анюта разглядела, что левое крыло зверя безвольно тащится по земле, загребая лесной мусор. Представив, что оно вот-вот наткнётся на коварную корягу, девочка перешла на другую сторону от зверя, подняла крыло (Морда чуть дрогнула) и понесла. Мельком Анюта подумала: "Почему Морда снова не меняется? Стала бы снова ящерицей без крыльев… Или больное крыло мешает превратиться?"Лес был густ, но солнце в него проникало, и длинные тени отмечали идущих. Сердце Анюты сжалось, едва она припомнила расположение солнца на открытой местности, на скате холма. Да, здесь, в лесу, вечер и ночь должны наступить очень скоро. Холм для леса — своеобразная ширма. Скроется солнце за ним — и…Девочка споткнулась, и Морда подождала, пока Анюта вытащит ногу из ветвистого сплетения. Только теперь они услышали: то самое вкрадчивое потрескивание сначала перешло во множественный шелест и почти сразу — в гудение на несколько голосов, которое становилось всё громче и громче и явно шло по следам беглецов… Двое переглянулись.— Он поджёг лес, — даже не предположила, а уверенно сказала Анюта и добавила про себя: "Интересно, успеет ли чёрный дракон нас съесть, или мы всё-таки сгорим?"
