В известном смысле утешает. Хотя бы плавать больше не придется. Вряд ли в Сибири народ занимается плаваньем. Слишком холодно. И в школу не надо будет ходить.
В дверь постучала мама. Кине забралась в ванну и с ушами погрузилась в воду. Вода смягчила резкость маминого голоса. Звуки стали глухими, как будто мама простыла.
– Бы поговориб об этоб после, Киде. Де волдуйся, я де сержусь, слышишь бедя?
Если мама говорила, что не сердится, это верный признак того, что она в ярости. Но вот все стихло. Наконец-то.
В теплой воде тело, скованное холодом, расслаблялось. Казалось, ее покалывали сотни иголок. И за каждой из них – своя боль. В памяти оживали детали злополучного дня, словно в голове у нее опять и опять прокручивали фильм ужасов. Черт, как она дошла до такой жизни? Куда бы убежать? Есть ли такое место на земле, где принимают беглых детей?
Со школой покончено навсегда. Это яснее ясного. Маму и папу, конечно, ожидает шок, они же одержимы школой. Каждый из них убил полжизни на получение образования. А ради чего? Чтобы ковыряться в камнях и бактериях? О таком будущем они мечтали? Предсказывать людям, что их завалит камнями или убьет плесень в молоке?
Долой образование! Долой школу! Долой школьный рюкзак!
Кине вспомнила про стеклянный шар.
Она села в ванне и посмотрела на рюкзак, брошенный на пол. Когда-то красный, теперь он стал серо-буро-малиновый. Чудо еще, что мама до сих пор не запустила его в стиральную машину или не замочила в вонючем пятновыводителе. Но вряд ли даже мощный антисептик уничтожит то, что хранится в боковом кармане рюкзака.
Кине перегнулась через край ванны и дотянулась до него. Достала шар.
Интересно, он водостойкий? Похоже, да. Во всяком случае на его поверхности нет ни одного отверстия. Кине погрузила шар в воду и стала соскребать с него грязь. Грязь пристала крепко, будто краска. Но понемногу она сошла, и на ладони у Кине лежал абсолютно чистый, блестящий стеклянный шар. Теперь она смогла разглядеть его содержимое.
Кукла.
Тряпичная куколка. Или самодельный мишка, правда, с человеческим черепом вместо головы. Вся кукла была обмотана полотняной тканью. Больше всего она напоминала бесформенную мумию. Забавная…
Кине, прищурившись, разглядывала содержимое шара. На дне его виднелась застывшая темная масса, видимо обозначающая пол. А на полу было что-то еще. То ли темный порошок, то ли хлопья. Кине потрясла шар, и порошок внутри разлетелся. На шаре не было ни отверстия, ни шва. Как его сделали? Как удалось засунуть куклу внутрь? И для чего он был сделан? Кине никогда не видала подобных игрушек. Чудеса…
Она провела пальцами по стеклу. Абсолютно гладкое, ни малейшей шероховатости. Даже «Made in China» на шаре не стояло. Внутрь шара ну никак невозможно было проникнуть.
Кине вздохнула. А неплохая мысль… Вот бы оказаться внутри этого шарика. Раз уж он теперь ее. А в этом у Кине не было сомнения. Вот бы свернуться там калачиком с наушниками, слушать музыку, читать книгу. Жила бы она там одна, и никто не мог бы ее достать. Только она да еще эта мумия. Ни школы, ни Заразы, ни Ярле, ни банды. Укрыться бы от всего мира. Кине готова была на что угодно, лишь бы это желание осуществилось. На что угодно.
Она продрогла. Вода остыла, кожа покрылась пупырышками. Кине вылезла из ванны, но пробку выдергивать не стала. Иначе мама услышит, что она закончила, и тут же примчится.
Кине завернулась в полотенце и прижалась ухом к двери: нет ли кого наверху? Кажется, нет. Она повернула ключ в замке, стараясь действовать бесшумно, и высунула голову в дверной проем. Никого. Только Типси. Серая кошка шмыгнула в ванную и стала тереться о ее ноги. Хвост у Типси намок, и она недовольно мяукнула. Это не страшно, вряд ли мама услышала ее на кухне – там работало радио, звучала тягучая мелодия, исполняемая на панфлейте.
Кине повесила на шею футляр с телефоном, взяла рюкзак в одну руку, шар – в другую. Приманив Типси, она проскользнула в свою комнату и повернула ключ в двери.
Рано или поздно мама с папой начнут колотиться в ее дверь и требовать впустить их, поэтому Кине вставила в уши наушники и включила самую оглушительную музыку, которая у нее только была. Дэт-метал.
Ингеборг с четвертого этажа называет такую музыку дьявольской, хотя она глухая тетеря и вряд ли музыка ей сильно мешает. Но Ингеборг почти восемьдесят, а в этом возрасте люди верят в дьявола и он мерещится им повсюду.
Кине бухнулась на кровать. Завтра суббота, это очень кстати. У нее два выходных, чтобы выработать план, как покончить со школой. И как сообщить об этом Авроре и Виви.
Вспомнив о подругах, она вынула из футляра телефон. Так и есть, этого она и боялась. Куча сообщений от обеих. Сначала веселые, про Заразу в бассейне со смайликами и лолами. Потом более серьезные, с вопросами, где она и почему не берет трубку.
Виви написала сообщение, длинное, как школьное сочинение, о том, насколько опасно находиться на улице при минусовой температуре с мокрой головой. Сразу следом Аврора сообщала, что Виви просит прощения, если напугала Кине. Последнее сообщение снова было от Авроры.