Кто-то двигался в стороне, но направление определить было затруднительно, все тонула в тумане. Я услышал голос - это кричал егерь, обеспокоенный выстрелом - и пошел на зов. Не раз и не два я встретил капканы, о которых предупреждал Коханов, и все же я шел напрямик. Эта часть парка заросла, и поросль никто не чистил, как и завалы упавших деревьев - и в непроходимый лес без надобности никто не забредал. В густом подлеске я нашел еле заметный проход, который вел в чащу. Этой тропинкой, вероятно, пользовался и фотограф. На кусте я увидел тряпку, которая оказалась клочком лазурного шелка - Блэмз не поберег свой чудесный галстук. Не такая находка, чтобы её пропускать.
Разговор с Блэмзом вышел коротким, его интересовало, что я нашел в том охотничьем домике. Осколки лабораторного стекла? Он жаждал подробностей. Я был вынужден его разочаровать: пипетки при себе у меня не было.
- Что с вашей щекой?
Блэмминг-Скот не поверил ни одному моему слову, а ведь я считал его своим другом. После того выстрела, понятно, я уже так не думал. Выглядел он неважно. Без лазурного галстука его сорочка в синюю полоску потеряла вид.
Если бы не выстрел, я бы, возможно, и не сошелся с Кохановым. Какую работу он делал для Пафнутьева, я не понял, потому что на начальника охраны он не тянул, хотя статус у него был высокий, с прислугой не спутаешь. В домике он меня бросил, а тут сам ко мне подошел. Очень его тот выстрел обеспокоил. С простреленной куртки он глаз не отводил.
Он увел меня в свою комнату - промыть рану. Потом мы выпили - по русской традиции за встречу - и тогда я спросил его про спаниелей, отыскавших наркотики. Вроде бы вопрос был по существу, поскольку приглашали нас как бы на охоту, хотя и вылилось все в большую пьянку. Он не расспрашивал, откуда мне известно про собачек, а я не объяснял. Тем и хороши профессионалы, с ними все наперед знали. Жаль, посидеть нам не удалось, запищала рация.
- Извини, вызов. Из бильярдной вынесли голову вепря. Подожди здесь.
В его комнате было уютно и тепло, работал обогреватель. В остальном ничего примечательного, живет он бедно, в шкафу один приличный костюм и пара рубашек. Листок я нахожу под стопкой нижнего белья. Это схема расположения капканов в парке. До чего же люди предсказуемы.
Вернулся Коханов буквально через минуту. Его голос дрожит, он едва скрывает негодование. В комнате установлена камера, и за мной наблюдали. Так что мне пора прощаться.
Моя комната в другом крыле, и, хотя я уверяю, что вполне способен дойти самостоятельно, Коханов идет за мной. Ему надо сказать пару слов:
- Не гуляй по парку, тут всякая чертовщина. Никакой тепловизор не поможет.
Чем они надумали меня пугать?
Ну вот, мы и на месте. Комната перевернута вверх дном. Окно в комнате распахнуто нараспашку, и теперь там арктический холод. Тот, кто учинил беспорядок, был явно разгневан до глубины души. Я вспомнил, как Джаред безумствовал на квартире Эдди в Кембриже - оборвал шторы, а кроссовки забросил под кровать. Я тоже в долгу не остался, обрезал ему пуговицу с камерой.
Где-то тихо скулила собака, разговаривали люди, а у меня в постели лежала голова вепря.
- Что тут у тебя? - спросил Коханов.
Я сказал, что хотел бы посмотреть, что там внутри, но он был против. Потому что он не мог не учуять запах, легкий аромат салями. Нарезку подавали за столом, колбасу любила Настя. Шалунишка, знает, чем отбить запах для собак. Химик в семье.
Что делать Коханов не знал, а потому оборачивает все в шутку.
- Молодежь пошутила. Голову вернем на место.
Мы отправляемся в бильярдную, украшенную чучелами убитых на охоте животных, один крюк пуст. У зверей янтарные глаза, в котором мне мерещатся объективы камер.
В бильярдной нас и застает Блэмминг-Скот.
- Смотрю, вы уже приступили к расследованию, - насмешливо произнес он.
Я лежу без сна. Мне так уверенно указывают на Майкла Кирстена, что это не может быть правдой. С первыми лучами солнца я выхожу на пробежку. Парковые аллеи могут вполне сойти за беговую дорожку. Еще темно, но дорожки вокруг дома освещены. На мне только трусы и легкие кроссовки. Если мне и подкинули жучков, они остались в комнате.
Связь есть, но не везде хорошая, загрузка идет крайне медленно. Я звоню Тони Лайдону, но он не отвечает. Поэтому я звоню Эдди. Он еще не ложился спать. Не я один бодрствую в это раннее утро
- Что еще тебе там привиделось? - Мой друг уверен, что в английских имениях полно привидений.
Про графский дом в Вобурне Эдди знал больше меня, он собирал материал для статьи, которую писал кто-то другой. В университете у них разделение труда: кто-то просиживает ночами в архивах, а другому достается слава. Эдди это положение устраивает, бизнес он делает на другом - торгует информацией. Я пользуюсь его услугами.
