По мере приближения Городца поток становился гуще, на одном месте завязали чаще, а в один момент и вовсе застыли.
— Ну, пора, — Выпь сел, как будто и не дремал вовсе, — мы без экипажа и поклажи, нам через другие ворота.
Ребята, наскоро посовещавшись, поблагодарили старика дарцом. Серебрянка ждала, что они и тахи спасибо скажут, и повозке поклонятся, но обошлось. Быстро пересекли тракт, ловко лавируя между экипажами, и потянули девочку к длинной толпе людей.
Заняли место.
— У тебя как,
— Ай, обижаешь! Мой регном в исключительно отличном состоянии.
Девочка покраснела.
— Ты чего? — с подозрением сощурился Юга. — У тебя-то как, в норме?
— У меня нет регнома…
— Как нет?! — возмутились оба.
— Ну, нет и нет, и не было с рождения, я не виновата! — огрызнулась Серебрянка. — А он что, так нужен?
— Конечно! Без него тебя в Городец не пустят.
— Да что это вообще за дичь такая?
Пастух вздохнул и пояснил:
— Регном — это марка. Смотри, — Выпь высоко закатал рукав и показал — у самого сгиба локтя, на внутренней стороне руки еле виден был маленький круглый шрам. — У тебя нет?
— Нет. Можете посмотреть.
Парни осмотрели ее руки, озадаченно уставились друг на друга.
— Что скажем? Без марки не пустят.
— Ай, а давай… Давай сядем и подумаем, — сдался Юга.
— Раньше почему не сказала? — устало укорил Выпь.
— Я не знала ни про какие такие отметки, — буркнула Серебрянка, раздосадованная не меньше спутников.
Как назло, очередь шла довольно скоро, пришлось усиленно шевелить мозгами.
— Та-а-к, а если отовремся, что болела она долго? Знаешь же, что больных не прививают, они от этого помереть могут.
— Что, от рождения болела?
— Да ты взгляни на нее! Кожа, кости да голова лысая! Любой проверяльщик заплачет и поверит!
Серебрянка слушала бурное обсуждение и мучилась собственной беспомощностью. Выходило, что если бы не она, парни без проблем прошли бы досмотр на воротах, а она их задерживает.
— Ты знаешь, что бывает за сокрытие, — глуше и тише обычного проговорил Выпь.
— Да кто скрывается-то?! Вот, как на ногах стала держаться, так сразу в Городец поволокли, прививку ставить! От-вет-ств… мы такие ответственные!
— Ага. Пешком в Городец потащили, мимо всех пунктов. Не поверят. Тем более что я пастух, а ты…
— Облюдок, — зло сплюнул Юга, — понял.
Замолчали. Близились ворота, высоченная града Городца блестела на жарком Пологе. Изнывающих от жажды людей обносили свежей водой, Серебрянка жадно осушила чашку в три глотка, Выпь к воде не притронулся, отдал Юга. Тот одну вылил себе на голову, вторую плеснул себе же на грудь, слегка смочил губы.
Серебрянка таращилась на него, как на умалишота.
— Из очереди выйдем? — тихо предложил Выпь.
— Нет, погоди. Замри вот так, смотри на меня, — Юга, ориентируясь на свое отражение в глазах пастуха, убедился, что одежда облепляет его достаточно выразительно, что пряди лежат как надо, удовлетворенно хмыкнул. — Всегда есть запасной путь. Не с головы, так с заду. Стойте здесь, я быстро.
— Юга! Вот же шл… Шалой… — Выпь сердито махнул рукой вслед облюдку.
Девочка вздохнула. Потянула за рукав пастуха.
— Извини.
— Ага.
— Нет, правда. Если бы я знала, что нужна марка, я бы…
— Ты бы что?
Серебрянка прикусила губу. Выпь потер лоб и проговорил с досадой:
— Сам виноват. Мог и догадаться, что неоткуда у тебя регному взяться.
— Но… но почему ты не спрашиваешь, кто я и откуда?
— Я спрашивал.
— Но тогда я была не я. Еще мертвая.
Выпь пожал плечами, силясь поверх голов отыскать чернявую макушку.
— Ты же ко мне не лезешь, — сказал будто через силу.
— Ясно. У нас паритет, значит.
— Он самый, — пастух понятия не имел, что это такое, но смутно догадывался о значении.
Юга явился в сопровождении двух людей — один, отменно рыжий, причудливо обритый с висков, весноватый парень, насвистывал и крутил на пальце малые бусицы из черных круглых камней. Он имел на плечах рубашку на тонких лямках, на бедрах клетчатую яркую юбку, на предплечьях пестрый узор и держался хозяином. Глаза прятал за тонкими стеклышками бледно-красного цвета. Его могучий спутник с ухмылкой выдавил плечом Выпь из линии очереди, пробасил:
— Ноги разомните, я ваше место покуда подержу.
Серебрянка испуганно ухватилась за руку пастуха. Юга мотнул взъерошенной головой:
— Пойдем скорее.
Выпь недоверчиво поглядел на рыжего, не торопясь вверяться незнакомцу.
— Ты кто такой будешь? — спросил.
Юга фыркнул, но рыжий приподнял на лоб глазные стекла. Посмотрел с интересом. Оба были примерно одного роста, но рыжий казался более матерым.
Выпь хмарно глядел в ответ. Один глаз у рыжего оказался светлым, серым, а другой — зеленым. Странная различка.
— Сам не догадываешься?
— Вердо.
— Умница! — Расхохотался рыжий и вдруг запел так, что на них обернулись. — Мой миленький дружок, любезный пастушок…
Зашагал беспечно, удаляясь от врат к обочинным Домам. Путники, переглянувшись, последовали за ним.
Обогнули первую линию Домов, миновали вторую, у наименее яркого Дома человек задержался, чуть изогнулся в спине, простирая руку с болтающимися на пальцах бусами:
— Про-о-шу, — молвил нараспев, выставляя белые зубы.
