Джулия развеселилась.
— Ну и как, осанка вашей дочери улучшается?
— Рада сказать, что она все еще сутулится, как бы они не старались.
— Тогда она, должно быть, похожа на вас.
Эван удивилась.
— Вы намекаете, что я сутулюсь? — против своей воли она выпрямилась на своем стуле.
Казалось, Джулия это заметила. Она улыбнулась.
— Нет. Я намекаю, что она, должно быть, разделяет вашу склонность к неподчинению.
Эван откинулась назад и внимательно на нее посмотрела.
— Я думала, я тут вас анализирую.
— Я не очень сложна для понимания. Боюсь, вы довольно быстро потеряете интерес.
Эван встретилась взглядом с ее синими глазами.
— Не думаю, что стоит слишком этого опасаться.
Их официант приблизился узнать, выбрали ли они уже себе напитки. Он посоветовал им прекрасное «Spragia Gamble Ranch Chardonnay» и описал его вкус как сухой, легкий и ярко выраженный — 125 $ за бутылку. Эван с энтузиазмом кивнула. Он улыбнулся и отбыл.
Джулия приподняла бровь.
— Так вы не шутили насчет отчета о затратах?
— О? Означает ли это, что вы не оплатите счет? Проклятье.
Джулия покачала головой.
— Боюсь, мое желание заставить Маркуса страдать можно описать как более глубинное.
Эван стало интересно.
— В смысле?
— Я бы с удовольствием не просто потратила его деньги, а достала бы его и посильнее, но на своем уровне, боюсь, могу его только за пятку цапнуть.
— Ну, тогда давайте объединим наши усилия. Вы можете хватать его за пятки — устрашающая картинка, между прочим, — а я буду тратить его деньги.
Джулия подняла стакан воды.
— Договорились.
Они чокнулись.
— Итак. Поскольку формально мы все еще обедаем за ваши монеты, о чем еще вы хотите меня спросить?
Эван раздумывала. О тысячах ответах на тот вопрос, который был задан — большинство из них не касались Энди Таунсенда. Но пока она не встретится с Дэном во вторник, она все еще работает на него. Все остальное должно подождать. Она вздохнула и посмотрела на Джулию, чье выражение лица было непроницаемо. Так было нечестно. Но в жизни вообще было мало справедливости. Она глотнула еще воды. Может, заполнить несколько пробелов, пока у нее был шанс.
— Вы встретили Энди в Йеле?
Джулия слегка подняла свой подбородок. На секунду Эван подумала, что та была разочарована.
— Да. Мы встретились, когда я была на втором курсе, на митинге демократов в Йеле. Выступал Билл Клинтон, а я и Энди входили в руководство комитета.
— Вы сразу же начали встречаться?
— Не сразу. У Энди уже была девушка — а я думала, что он высокомерный мудак.
Эван была поражена ее прямотой.
— Серьезно?
Джулия приподняла бровь.
— Это вас удивляет?
— Ну, нет. Но то, что вы использовали слово «мудак», да.
Джулия засмеялась.
— Это вполне хорошее слово. Не предполагайте, что я не могу ругаться, как матрос, только потому, что я издаю книги Готорна[12] и Мелвилла[13].
— Прошу у вас прощения, — Эван фыркнула. — Вы, должно быть, от души веселитесь на Неделе флота.
Джулия улыбнулась, но промолчала.
Эван продолжила задавать вопросы.
— Полагаю, вы уже знаете, что Энди познакомился с Дэном, когда ездил за границу на третьем курсе?
— Да. Они отправились в Иорданию изучать затерянный город Петра.
— К тому времени у вас уже были отношения с Энди, правильно?
— Верно.
— Но вы не поехали заграницу?
— Да, поехала — только не в Иорданию. Я провела год в Оксфорде.
— Изучали семейный бизнес?
Джулия повеселела.
— Можно сказать и так.
Подошел их официант с вином. После того, как он их обслужил, он рассказал им о специальных предложениях для обеда. Они обе сделали заказ из трех блюд фиксированного меню. Эван пригубила холодное вино. Обычно она не особо жаловала Шардонне, но официант не ввел их в заблуждение: оно было очень хорошим.
Джулия поставила свой бокал вина.
— Вы не против, если я спрошу, как вы познакомились с Дэном?
Эван встретилась с ней глазами. На фоне избытка черного и белого они выглядели почти неоновыми.
— Это не так уж и отличается от вашей собственной легендарной любовной истории. Мы оба были в аспирантуре в Пенн[14], — она хихикнула. — Мы тоже встретились на митинге Билла Клинтона.
Джулия засмеялась.
— Похоже, что наш 42ой президент за многое в ответе.
— Да не то слово, — Эван вздохнула. — Но в моем случае это скорее относилось к слишком большому количеству текилы, которое сопровождалось внушительным вливанием нездоровых суждений.
— Серьезно?
— Ага. Скажем просто, случайное приключение на одну ночь завершилось подарком, который продолжает радовать.
— О? — Джулия скрестила свои руки на столе и наклонилась вперед.
— О, да, — вздохнула Эван. — Вы католичка, Джулия?
Джулия покачала головой.
— Конгрегационалист[15].
— Конечно, — Эван закатила глаза. — Ну. Позвольте мне сказать так: расти католичкой — это как идти по жизни со здоровущим куском туалетной бумаги, прилипшим к подошве твоего ботинка. Ты изо всех сил стараешься его не замечать, но когда дело доходит до драки, оказывается, ты просто не можешь его стряхнуть. А потом ты вдруг обнаруживаешь, что запуталась в нем в самое неподходящее время — например, когда понимаешь, что беременна в почтенном возрасте 24 лет.
— Боже милостивый.
