Она опустила запотевшую бутылку на настольный календарь и помахала мокрой рукой, пытаясь ее высушить. Ее сердце зачастило.
— Боже мой, Энди. Что ты здесь делаешь?
Он фыркнул и выпрямил ноги. Он выглядел ужасно. Неопрятно. Незнакомо. Ему нужно было побриться.
— Раньше я тут жил, — сказал он.
Она прислонилась к столу и скрестила руки, стараясь прийти в себя.
— Правильно — ты тут жил раньше. И я не в восторге, что ты тут появился без предупреждения.
Он рассмеялся.
— Почему же нет? Боишься, что я могу прервать твои внеклассные занятия?
Она почувствовала, как начинает гореть ее лицо.
— Ты вторгся ко мне только за тем, чтобы меня оскорбить?
— Ой, да ладно, Джулия. Ты же не думаешь, что я не знаю о твоем нездоровом маленьком свидании прошлой ночью с вульгарным дайком — ни больше, ни меньше, как в Плазе? Не по ней честь, ты бы так не сказала?
Она была слишком шокирована и раздражена мыслью, что он был здесь, чтобы излить свое презрение Эван.
— Я отказываюсь поддаваться на твои подстрекательства, Энди. Представить себе не могу, чего ты пытаешься добиться этим грубым поведением.
— Да неужели? — он наклонился вперед и взял хрустальный стакан, наполовину заполненный янтарной жидкостью. Вероятно, виски. При других обстоятельствах ей бы пришло в голову побеспокоиться, что он пьет так рано. — Слишком приземленно для тебя, дорогая? И я тут подумал, может, у тебя появился вкус на отбросы — по крайней мере, что касается твоих постельных дел.
Она опустила руки.
— Думаю тебе нужно уйти, прямо сейчас.
— О нет — не до тех пор, пока мы не проясним несколько вещей.
— Мне больше нечего с тобой обсуждать, Энди, — она отвернулась и направилась к двери. — Ты можешь уйти сам, но, пожалуйста, оставь ключ. Тебе он больше не понадобится.
Он встал.
— Не так быстро, Джулия. Ты все еще моя жена.
Она повернулась к нему лицом. — Ты выбрал довольно странное время, чтобы напомнить об этом.
Он шагнул к ней.
— В отличие от тебя, я никогда об этом не забывал. У нас было соглашение — и ты будешь его придерживаться.
— Я его придерживалась — даже когда ты унижал меня и всех в нашем окружении своей бесстыдной связью с Марго Шеридан.
Он засмеялся.
— Мне полагается впечатлиться этим проявлением добродетели? Или ты просто все еще злишься, что я оттрахал ее первым?
Она занесла руку, чтобы ударить его, но он схватил ее за запястье.
— Отпусти меня, — прошипела она.
Он сжал крепче.
— Джулия, до тебя что, не доходит? Я не позволю тебе уйти — не сейчас. Не до тех пор, пока кампания будет завершена.
— Да пошел ты — и твои эгоистичные амбиции! — она выдернула руку и отступила от него. — Убирайся, Энди. Все кончено. Между нами все кончено! В понедельник утром я встречаюсь с моим адвокатом, чтобы подать на развод. И, честно говоря, меня больше не заботит, как ты управишься с заголовками новостей.
Джулия видела, как он изо всех сил пытался сдержаться. Он помолчал. Затем медленно засунул руку в карман пиджака, вытащил медный ключ и положил его на край стола.
— Маркусу не понравится это, Джулия, — его голос потускнел. — Нам нужно помириться.
— Маркус может отправляться ко всем чертям.
— Это ошибка. Я буду не в состоянии проконтролировать результат, если ты настоишь на этом.
Она качнула головой.
— Все кончено, Энди. Я тебе больше не нужна.
Он встретился с ней глазами.
— В этом ты не права.
Она вздохнула.
— Прекрасно. Ты мне больше не нужен. Мне это не нужно, Энди — и я не хочу этого.
Он стал, сжимая кулаки, пока они вглядывались друг в друга. Затем он расправил плечи и направился к двери.
— Прощай, Джулия.
Она как вкопанная стояла на месте и слушала звук его удаляющихся шагов. Она услышала, как входная дверь ее апартаментов открылась и закрылась, она позволила себя опуститься в кресло и затем задрожала.
В воскресенье утром Джулия позвонила Эван, чтобы рассказать ей о тревожной встрече с Энди.
Эван не верила своим ушам и более чем слегка разозлилась на такой поворот событий.
— Почему ты так долго тянула, чтобы позвонить мне? — спросила она.
Сначала на линии был слышен шум помех — затем Джулия вздохнула.
— Потому что мне нужно было время, чтобы самой все обдумать — без каких-либо фильтров.
— А я он самый? Фильтр? — она знала, что это мелочный вопрос, но ничего не могла с собой поделать.
— Прекрати, Эван. Ты знаешь, что я имею в виду.
— Нет. Не уверена, что на самом деле знаю, что ты имеешь в виду. Это не игрушки, Джулия — эти люди играют по-крупному. Мой «фильтр» может быть всего лишь единственной вещью, которая сохранит тебя от того, что ты станешь следующим несчастным случаем в этой болезненной маленькой драме.
Повисла еще одна пауза.
— Думаю, ты слишком остро реагируешь. Да, Энди был… расстроен — но он никогда мне не навредит.
Эван молча, сосчитала до пяти, прежде чем снова позволить себе заговорить.
— Милая, думаю, ты недооцениваешь «фактор Маркуса».
— Нет. У меня нет иллюзий, на что может быть способен этот человек.
И снова возникла мертвая тишина.
— Тогда я спрошу еще раз: почему ты так долго тянула, чтобы сообщить мне об этом?
— Я рассказываю тебе сейчас.
— Двадцать четыре часа спустя?
— Эван…
