Она подумала об Ираке. Ночи там были темные. Лежа на койке, она слышала, как ее товарищи уходят на смену или возвращаются с дежурства, перешептываются и ложатся, скрипя пружинами. Такими темными ночами Шарлотта ощущала себя более уязвимой, чем управляемый ею в небе дрон. В казарме у нее возникало чувство, будто она находится в пустом подземном гараже глухой темной ночью, слышит вдалеке шаги и никак не может отыскать ключи от своей машины. Прячась в крохотном лифте для дронов, она испытывала похожие чувства. Как будто тоже спала ночью с темном гараже или в казарме, полной мужчин, — спала и гадала, что же такое может ее разбудить. Сон не шел. Пристроив фонарик между щекой и плечом, Шарлотта просматривала папки Дональда, надеясь, что чтение скучных документов поможет ей задремать. В тишине она услышала слова и обрывки разговоров по рации. Еще одно укрытие было уничтожено. Она слышала голоса паникующих людей, сообщение о том, что наружные двери открыты, и о газе, который, как сказал брат, он мог выпустить на этих людей. Услышала голос Джульетты и ее слова о том, что все мертвы.
В одной из папок Шарлотта обнаружила небольшую схему — карту с пронумерованными кругами, многие из которых оказались перечеркнутыми. «А ведь в этих кругах жили люди», — подумала она. И теперь еще один из них опустел. Еще одно укрытие нужно перечеркнуть. Но Шарлотта, как и ее брат, ощущала сейчас некую связь с этими людьми. Она слышала их голоса, когда они разговаривали с братом по радио, и помнила, как Дональд рассказывал о своих попытках связаться с ними — с тем единственным укрытием, которое прислушивалось к его словам, помогало ему проникнуть в их компьютеры, чтобы понять, что происходит. Она как-то спросила, почему он не связывается с другими укрытиями, и брат ответил что-то вроде того, что на тех, кто там руководит, полагаться небезопасно. Они могли его выдать. Брат и люди из того укрытия были своего рода заговорщиками, бунтарями, и теперь их не стало. Вот что случается с бунтовщиками. Теперь осталась лишь Шарлотта — в темноте и тишине.
Она листала записи брата, и у нее начала неметь шея из-за того, что она прижимала шеей фонарик. Температура в ящике росла, и Шарлотта стала потеть. Она не могла уснуть. Здесь все было совершенно не так, как в той капсуле, куда ее уложили спать. И чем больше она читала, тем больше понимала, почему брат постоянно расхаживал, не в силах усидеть на месте, почему хотел что-то сделать, покончить с системой, внутри которой они оказались заперты, как в ловушке.
Осторожно расходуя воду и еду, делая крохотные глоточки и откусывая по чуть-чуть, она провела в убежище, как ей показалось, несколько дней, но это могли быть и часы. Когда ей снова понадобилось в туалет, она решила прокрасться до конца коридора и снова попробовать включить рацию. Сильное желание облегчиться могло сравниться лишь с потребностью узнать, что происходит. Там были выжившие. Люди из Восемнадцатого смогли перебраться через холмы и проникнуть в другое укрытие. Выжила лишь горстка — но как долго они смогут протянуть?
Она слила воду и прислушалась к журчанию в трубах над головой. Рискнув, она прокралась в комнату управления дронами. Оставив свет в коридоре выключенным, она сняла с рации защитный пластик. На канале Восемнадцатого укрытия слышалось лишь шипение статики. И на канале Семнадцатого тоже. Она прошлась по десятку других каналов, пока не услышала голоса и не убедилась, что рация работает. Вернувшись на Семнадцатое, она стала ждать. Шарлотта знала, что может ждать вечно. Ждать, пока не вернутся охотники и не найдут ее. Часы на стене показывали чуть более трех часов. Середина ночи. Она решила, что это хорошо. Значит, прямо сейчас ее могут и не искать. Но тогда никто не станет и слушать эфир. Тем не менее она нажала кнопку микрофона.
— Алло. Меня кто-нибудь слышит?
Она едва не назвалась и не сообщила, откуда говорит, но тут сообразила, что люди из ее укрытия могут тоже прослушивать эфир и мониторить все станции. А если так, то что? Они не смогут узнать, откуда она передает. Если только не отследят ее через ретрансляторы. Возможно, такое им по силам. Но разве то укрытие не вычеркнут из их списка? Какой им смысл слушать его? Шарлотта отодвинула инструменты и посмотрела на листок бумаги, который ей принес Дональд, — список укрытий с их оценкой. В конце списка перечислялись все уничтоженные укрытия…
— Кто это? — ответил ей мужской голос.
Шарлотта схватила микрофон, гадая: а вдруг кто-то из ее укрытия передает на этой частоте?
— Я… Кто вы? — спросила она, не зная, как ответить.
— Вы внизу, в механическом? Знаете, который час? Середина ночи.
— Да, я в механическом. Что сейчас делается… у вас, наверху?
