– Отсюда и принятие богом необходимости того, – продолжал ящер, – что должно быть нечто за его пределами, не подчиненное ему напрямую. Конфликт породит смысл, конфликт породит ценность. Если для тебя и твоего вида, Дестриант, важно, чтобы эфир был наполнен богами, богинями, Первыми героями, духами и демонами – наполняй. Поклоняйся хоть одному, хоть всем сразу, но никогда – слышишь, Калит? – никогда не думай, будто существует лишь один бог. Ведь если так, то, как ни рассуждай, ты будешь вынуждена прийти к выводу, что этот бог проклят, что он абсолютно несправедлив, капризен, жесток и лишен жалости. Пойми меня правильно. Ты вправе выбрать для себя только один объект поклонения, но не забывай при этом, что должен быть кто-то «другой», помимо твоего бога. И если у твоего бога есть лицо, оно должно быть и у другого. Мысля так, Дестриант, ты осознаешь, что в основе всякой жизни лежит свобода и что выбор морален только тогда, когда он есть.
Свобода. Это понятие звучало издевательски.
– Саг’Чурок, а что такое… этот «отатарал»?
– Мы оскорблены тем, что открыли лицо того, другого, бога – бога небытия. У вашего вида искаженное понятие о магии. Вы вскрываете вены других миров и пьете из них кровь. Такое у вас волшебство. Но вы не понимаете, что всякая жизнь волшебна. Душа по самой своей сути – воплощение магии, и все химические процессы, подчинение и сотрудничество, уступки и борьба – на каком бы то ни было уровне – подчинены этой магии. Если уничтожить магию, то уничтожится и жизнь.
Охотник К’елль надолго замолчал, а потом Калит накрыла волна горького веселья.
– Убивая, мы убиваем магию. Только представь себе размах этого преступления. Если не боишься.
Ты спрашиваешь, что такое отатарал? Отатарал – это противоположность магии, как уничтожение есть противоположность творению, а небытие – существованию. Если твой бог – жизнь, то отатарал – его изнанка, то бишь смерть. Однако это не враг, а необходимая сила противодействия и равновесия. Они неразрывно связаны самой природой бытия… Эта правда оскорбила нас.
Низшие существа, что в этом, что в любом другом мире, не задумываются над этим. Их понимание безусловно. Когда мы убиваем зверей, живущих на этой равнине, когда сжимаем челюсти у них на шее, когда перегрызаем горло – мы внимательно, с пониманием и глубоким сочувствием наблюдаем, как жертву покидает жизненный свет. И видя, как борьба уступает место смирению, Дестриант, мы в душе плачем.
Калит по-прежнему сидела на коленях, а из глаз у нее лились слезы. Чувства Саг’Чурока текли сквозь нее, расползались, словно гангрена, пускали корни в самое сердце.
