Он воровато огляделся, но со всех сторон творился бардак, и на Пореса никто внимания не обращал. А щеночек с радостью влез в ошейник и, если что, был готов покачать головой и пустить в ход те же фразы:
Пропажа рекрутов казалась Поресу чем-то совершенно незначительным. Некто прошелся по взводам морпехов и увел всех новобранцев. Вот и славно: будут проблемы, все можно свалить на взводных сержантов.
Но до тех пор приходилось довольствоваться летерийскими копчеными колбасами, тремя ящиками превосходного вина, бочонком тростникового сиропа (это для Кулака Кенеба, хотя он, конечно, об этом не узнает), а также дополнительными одеялами, пайками, офицерскими сапогами, включая высокие кавалерийские, значками и торквесами для капралов, сержантов и лейтенантов (это для пятидесяти – или шестидесяти? – пропавших рекрутов). Вся добыча складывалась в личный запас Пореса, которым он готов был «делиться» с солдатами на марше, не желавшими получить выволочку за утерю казенного имущества.
Он уже экспроприировал три фургона с надежным экипажем – сейчас их охранял взвод сержанта Аккурата. Возможно, придется взять эти три взвода в долю на черном рынке, но тут проблем не возникнет. Чем больше делишься, тем меньше зависти, а с таким стимулом у солдат будет достаточно мотивации следить за безопасностью.
В общем, все складывалось вполне удачно.
– Эй, а что в этом ларце?
– Гребни, сэр…
– А, для капитана Добряка?
– Так точно, сэр. Личный запрос…
– Прекрасно. Я сам передам их ему.
– Вообще-то, мм…
– Я не только напрямую подчинен капитану, солдат, но и работаю его личным цирюльником.
– А, ну если так, тогда пожалуйста, сэр. Только распишитесь тут… вот на этой восковой плашке. Да, сэр, здесь.
Порес, улыбаясь, достал поддельную печать Добряка – с ходу и не отличишь – и плотно прижал ее к воску.
– Молодец, парень. На таких, как ты, кто соблюдает формальности, вся армия держится.
– Рад стараться, сэр.
Узнав, что летерийский алхимик по его приказу собрал всех новобранцев, Вал обрадовался, но стоило ему окинуть испытующим взглядом четыре десятка еще не совсем солдат, сидящих шагах в пятнадцати от ротной выгребной ямы, как радость быстро померкла. Подходя к биваку, Вал сначала подумал, что новобранцы приветствуют его – оказалось, они просто отмахиваются от мух.
– Баведикт! – крикнул он, подзывая алхимика. – Поднимите их!
Алхимик подобрал свою длинную косичку и отточенным движением свернул ее на макушке, где она и осталась лежать, склеенная жиром. Затем он поднялся с причудливого табурета, который стоял рядом с палаткой.
– Капитан Вал, последняя смесь готова, а полколокола назад мой брат доставил специальные дождевики. Теперь у меня есть все необходимое для рисования.
– Замечательно, – произнес Вал и кивнул на рекрутов. – Это все?
Тонкие губы Баведикта скривились в недовольной гримасе.
– Да, сэр.
– И давно они сидят среди этой вони?
– Давно. Они пока не в состоянии проявлять самостоятельность. В этом все летерийцы: нас приучают, что солдат должен делать только то, что приказано, и точка.
Вал вздохнул.
– Вон там два временных сержанта, – добавил Баведикт. – Те, что спиной.
– Имена?
– Тот, что с усами, – Рассвет. Второй – Соплежуй.
– И кто их так обозвал?
– Некто мастер-сержант Порес.
– Его, я так понимаю, вы не застали, когда забирали новобранцев.
– Их разбросали по взводам, и солдаты там были не особенно этому рады. Поэтому расставание прошло без трудностей.
– Хорошо.
Вал посмотрел на повозку Баведикта, огромную и крепкую, из черной лаченой древесины и с латунной отделкой, затем придирчиво оглядел четырех вороных в сбруе.
– Ты ведь неплохо жил, Баведикт. В который раз удивляюсь, зачем ты здесь.
