Зажав деревянную палочку зубами, Ручеек кивнул. Раскаленное в огне костра, лезвие ножа с шипением резало плоть авари, высвобождая зазубренный наконечник арбалетного болта. Мой брат, как и положено настоящему охотнику, стойко переносил боль, и лишь в момент, когда я вытягивал железный осколок из раны, негромко замычал. Замазав открытую рану мазью из целебных трав, что в дорогу вручила нам Лунный Свет, взялся за иглу, снаряженную прокипячённой нитью. Брата здорово потрепали в ночной схватке, но ранение в плече было самым серьезным, порезы и рассечения не в счет.
— Завтра я смогу идти сам, Брат. Нога придет в порядок к утру, спасибо заботам матери и ее искусству целителя. — Ручеек погладил перетянутую тугой повязкой лодыжку. — Надо решать, что мы будем делать дальше.
— Набирайся сил и здоровья, нас ждет длинный путь обратно, отдыхай, Ручей. А я пока хочу осмотреть стойбище смертных. Очень любопытно узнать, что понадобилось секте в этих краях…
Молодой авари кивнул в ответ и здоровой рукой закинул пригоршню сбора лесных трав в кипящий котелок.
Стоя на опушке, очищенного от деревьев и кустарника пространства, мы с Бубой внимательно рассматривали руины хутора. Несколько убогих построек, служивших людям жилищем, были разрушены практически до основания. В наспех возведенном частоколе зияла огромная дыра, видимо пробитая троллем.
— Я чую живых, Хозяин. — Буба потянул носом, и указал пальцем в сторону руин хутора. — Двое, Хозяин. Взрослый мужчина и маленький ребенок, девочка, Хозяин.
Махнув рукой мы, не таясь направились к пролому в частоколе. С каждым шагом, приближавшим нас к руинам, все сильнее становились запахи разлагающихся трупов, крови, гари и смрадных куч нечистот, что всегда оставались в местах пребывания троллей. Буба первым засунул любопытную мордочку в пролом, — Никого, Хозяин. — и с видимой опаской пересек границу поселения.
Я, подождав несколько мгновений, последовал за демоном, с любопытством крутя головой. Мои детские воспоминания сохранили лишь образы родительского дома и башни. Вот уже много лет я и Буба не видели поселений моего народа, и картина бедности и разрухи оставляла не самое приятное впечатление.
— Хозяин, живые в этом сарае. — Буба указал, на сложенное из не тёсанных бревен, сооружение, похожее на… хлев. Крыша просела, широкая воротина, снесенная с петель завалилась внутрь постройки. — Он тут, Хозяин. — Буба засунул мордочку в дверной проем, и лукаво заулыбался. — И соломы очень много… хорошо полыхнет Хозяин.
Перешагнув порог сарая и аккуратно выбирая место, куда наступить в следующий раз, пошел за Бубой зовущим меня к дальнему от входа стойлу. Сектанты использовали хлев, как место содержания для тролля. Стойла с обеих сторон были забрызганы кровью, завалены обрывками плоти и рваной одежды. С каждым шагом судьба жителей хутора становилась все яснее. Я насчитал минимум дюжину сожранных монстром людей.
Пройдя до дальней стенки сарая, заметил странный символ, намалеванный угольком прямо на полу. Заглянув в указанное Бубой стойло, обнаружил полуживого мужчину, все тело которого покрывала грязь и глубокие порезы. Руки пленника были прикованы железной цепью, пропущенной через вбитое в стену кольцо. Пленник сидел в углу загаженного закутка, и лишь хриплое дыхание, вырывавшееся из потрескавшихся губ, отличало его от покойника.
— Буба… принеси-ка сюда ведро с водой, какое-нибудь кружку или миску. — Демон, игнорируя дверной проем, ловко вскарабкался по стене и перемахнув препятствие исчез. Я, осторожно переступая зловонные кучи, оставшиеся после кошмарного пиршества, прошелся вдоль стоил и отобрал несколько тряпок почище, вернулся к умирающему.
Тело мужчины средних лет, истощенное длительным голоданием и пытками, очень похожими на популярную у мстителей забаву с длинным ножом. Глубокие порезы покрывали все открытые участки кожи, один глаз смертного был аккуратно вырезан, отсутствовали мочки на ушах, пальцы рук, вздернутых к верху цепью, были сломаны.
От входа послышалось фырканье и плеск. Буба, смешно переваливаясь с ноги на ногу, тащил большое ведро с водой, с дужки которого свисал обрывок цепи. В ведре бултыхался деревянный ковшик с ухватистой ручкой. Кивнув головой, я указал демону куда поставить ведро и присел на корточки на против пленника.
Окатив бедолагу первой порцией, живительной влаги, я с удовлетворением смотрел, как сознание возвращается в изможденное тело.
— Пить… — прохрипел смертный, пересохшими от жажды губами, ловя стекающие струи воды. Я поднес наполненный ковш к губам раненного и осторожно влил несколько глотков живительной влаги в пересохшие уста. Мужчина пил маленькими, осторожными глотками. Утолив жажду и обреченно вздохнув, пленник решительно приоткрыл единственный уцелевший глаз, и в ужасе отшатнулся. Забившись в угол, закрутил головой в поисках пути к бегству, дернул руками, застонал от боли в переломанных пальцах и с обреченным выражением лица осел на пол. — Ты пришел закончить начатое?
