Звездочка подбежала к нам и потребовала достать и еще раз показать наши новые кинжалы, что-то пряча от нас за спиной. Мы достали когти и протянули их сестре, рукоятками в перед. Она ловко продела небольшие кожаные ремешки в отверстия на пятках кинжалов и заулыбалась. Теперь кинжалы украшали наборные браслеты, состоящие из костяных и деревянных плашек с изображениями сцен охоты. В центе, на каждом браслете имелось по три золотых самородка, величиной с фалангу большого пальца и немного сплющенных для удобства ношения.
— Надевайте. — Тоном, не подразумевавшим споров, повелела она и мы с братом подчинившись с изумлением обнаружили, что когти исчезли, словно растаяли в воздухе. Сестренка хитро улыбалась, смотря на наши, ничего не понимающие физиономии.
— А теперь сделайте вот так, — она показала движение кистью руки, словно бы бросала вперед небольшой камушек, вынутый из рукава. Повторив его мы с еще большим удивлением обнаружили, что когти оказались в наших руках. Не дожидаясь очередных насмешек от маленькой проказницы, мы быстро разобрались, как работали дивные подарки.
— Не дело хищникам таскать свои когти в кожаных карманах. Они всегда должны быть в лапе, братики. — Звездочка заливисто рассмеялась и бесцеремонно сдернула с наших поясов старые ножны Шатуна. Эти браслеты, были зачарованы как волшебные ножны, кинжал хранился внутри небольшого кармана, созданного особым талантом сестрицы. Пока браслет на руке, мы могли в любой момент выхватить коготь, который ложился прямо в ладонь и так же стремительно убрать его обратно.
Поблагодарив сестру и на прощание еще раз обнявшись с родителями, мы отравились в путь. Нас ждал длинный переход по речным тропам, в край заповедных зарослей Вечного Леса, где скрывались руины древнего храма и тренировочный лагерь защитников леса.
Оставив каноэ на берегу реки, наш маленький отряд углублялся в лесные дебри. Заросли окружавшие нас, с каждым шагом становились все гуще и непривычнее. Охотник указал на ползучий вьюн, покрытый шипами и объяснил, что это особое растение-защитник, созданное древотворцами, чтобы не пропускать в глубины Заповедной Чащобы, посторонних и непосвященных. Дар хранителя служил пропуском, и вьюн расступался перед нами открывая тропинку, ведущую к развалинам.
К вечеру, мы вышли на мощеную площадь, расположившуюся перед большим сооружением из массивных каменных блоков, составленных друг на друга рядами, в форме усеченной пирамиды. Стены храма украшали искусно выполненные барельефы, изображавшие хищные морды демонов и людские черепа. Вокруг фигур тянулись причудливые рисунки, как позже объяснил Видящий, иероглифы давно забытого языка, на котором разговаривали и писали хозяева храма.
Охотник отвел нас на полянку у края площади, давно служившую хранителям местом постоянной стоянки. В центре было углубление в земле, заключенное в круг крупных речных валунов. Следопыт вытащил из соседних кустов тюк сложенной типпи, и мы приступили к обустройству лагеря. Буба помчался в лес за дровами, мы с братом ставили наше убежище от холода и непогоды, а Охотник пошел к храму, мысленно ведя беседу с Видящим, который уже несколько дней ожидал нас тут.
Ночью, собравшись в типпи у костра, разогнавшего холод приближающейся зимы, мы внимательно слушали рассказ Охотника, прихлебывая из кружек любимый чай.
— Это место… Думаю его можно назвать хранилищем истории. Древние, что жили в этих землях до нас, высекали в камне, на стенах храма то, что считали необходимым сохранить в веках. Мы, дети леса, делаем так же, только ведя свою историю другим способом. Там, — Охотник махнул рукой в сторону руин, — внутри, есть большой вигвам, в котором Вечный, хранитель памяти, собирает и сберегает все, о чем не хочет забывать наш народ.
— Это место особенное, оно чем-то похоже на Сердце Леса, но отличается… Не знаю… Источником силы, сокрытым тут. Все хранители, после обретения дара, приходят сюда, чтобы научиться управлять им и напитать его особой силой этого места. Видящий объяснит лучше, он много зим провел тут и намного лучше понимает, как это устроено. Я же займусь вашей воинской подготовкой, научу вас правильно пользоваться когтями и расскажу другие секреты выживания, сбора информации и… устранения угроз.
Закончив с поздним ужином и допив чай, мы улеглись спать. Буба остался присматривать за огнем, ночи становились все холоднее и погасший очаг, грозил нерадивым обитателям типпи проснуться покрытым инеем. Я долго не мог уснуть, рассматривая рисунки, покрывавшие стенки шатра. На них фигуры охотников сражались друг с другом, руки сжимали когти и копья, кто-то, уклоняясь от стрелы, посылал свои в ответ… Чем дольше я смотрел на них, тем все отчетливее понимал, что рисунки живут своей жизнью, изменяясь и как бы открывая мне сокрытое в них знание, показывая приемы тайных единоборств и воинского искусства детей леса. Задумавшись на увиденным, я не сразу понял мысли моего фамилиара, уже какое-то время звучавшие в моей голове.
