— Я принесла свежее молоко и решила купить себе вон ту плетеную тарелку, — без разбора ткнула в огромную вещицу. На лице мальчишки вспыхнуло удивление и радость. Пока он пробирался к выбранной мною тарелке через плетеные преграды из таких же темных тарелок и плетеных светлых корзин, я быстро соображала, что мне с ней делать.
— Прогуляемся? — отвлек меня брат с моей плетеной тарелкой в руках.
Тревожно взглянула на него. В его синих глазах бушевала буря.
— Конечно, — ответила я, уже догадываясь, о чем он хочет поговорить.
Все это время, пока мы шли, не проронили ни слова, каждый был погружен в свои мысли. Мимо нас сновали люди, бегали смеющиеся дети вокруг деревянных лавок, с которых свисали на тонких шелковых нитках манящие разноцветные карамельки разных форм и размеров. Дети подпрыгивали, пытаясь сорвать хоть одну. У торговцев трещали столы от пестрых тяжелых тарелок, переливаясь на солнце всеми цветами радуги.
Фахта снова гонялась за бедным псом, что отнял у нее горячую лепешку, улизнув под очередную лавку, быстро вылезая уже из-под другой, сшибая с ног спешащих людей и эрнов.
Жизнь здесь бурлила, и я к ней привыкла. Зло пнула лежащий камушек носком своих сандалий.
Позади остались мастерские, торговые лавки, таверны. Мы направлялись к черной площади. Я посмотрела еще раз на смуглое лицо брата, на его жесткие черты лица и синие отцовские глаза.
Отвернулась, разглядывая жуткие камни под ногами, что вели к самому отвратительному месту в нашем городе. Мне было больно думать, что Камаль пережил в ночь единения, как и то, что узнал, что я стану постельной утехой для мэрна. На его лбу пролегли мягкие полоски морщин от тревожных и гнетущих мыслей. Короткие темные волосы украшали серебристые пряди, хоть они и придавали ему особенный шарм, но причина появления их разрывала мое сердце.
У меня всего два дня, — произношу я, останавливаясь.
Он замер, его спина напряглась. Повернулся ко мне.
— Я знаю, он мне сказал, — ошарашил меня брат. — Я смогу навещать тебя, когда буду возвращаться с походов.
Я облегченно выдохнула, точно камень с души свалился.
— Камаль…
Он внимательно смотрит на меня.
— В последнее время… После нападения трэптов, нет, после встречи с той ведьмой, да, это было до нападения, — громче произношу я… — Я стала терять сознание и видеть странные вещи. Это стало происходить со мной чаще, а вчера я увидела отца с незнакомой женщиной, которая не раз была в моих видениях, — закончила я, нервно поправляя платок на голове.
Камаль сильнее напрягся, зажимая пальцами переносицу.
— Ка-ма-ль?! — вопросительно протягиваю я. — Что было после обряда?!
Молчит, не отвечает.
— Камаль, трэпт бы тебя побрал! — кричу я.
— Ничего! Мэрн дал нам два дня. Очевидно, он подумал, что ты перенервничала…
— Продолжай…
— Я не знаю, Ама! — разозлился он на меня. — Единственное, что сказал отец перед казнью: когда у тебя начнутся эти самые видения, чтобы я сказал лишь одно. Дэя не наша мать!
Я смотрю на своего брата и ни трэпта не понимаю.
— Не смотри на меня так, я ничего не знаю. Отец больше ничего не сказал. Как бы я ни пытался узнать, кто была эта женщина, и где наша мать, пока выяснить мне ничего не удалось.
— Чего я еще не знаю?! — скрещиваю руки на своей груди.
— Ничего, — устало отвечает мне.
— Эй, Камаль, я задолбался тебя везде искать, — крикнул спешивший в нашу сторону парень из его отряда. — У нас мало времени!
— Только не говори мне, что ты сейчас уйдешь, — рыкнула на брата.
— Привет, — улыбнулся парень, стреляя на меня своими карими глазами. — Его разыскивает сам тэрн Вашт!
Меня аж передернуло. Парень громко рассмеялся.
— Вот видишь, я же говорил, дело не терпит отлагательств.
Обнимаю брата.
— Еще увидимся, — улыбаясь произносит он.
— Когда вы вернётесь? — смотрю на удаляющуюся спину брата и его друга.
— Через пару дней, а может неделю, — отвечает его друг. — Кто-то снова содрал кожу с мелких трэптов, оставляя их живыми под палящем солнцем, — крикнул парень, скрываясь с братом за угол дома.
Грустно вздыхаю, возвращаясь обратно в мастерскую, раздумывая над тем, что узнала.
— Мой бесстрашный воин, — промурлыкала Тория сидящему на ее кровати мускулистому мужчине.
— Ты сделал все, как я просила?! — поинтересовалась она, изучая своими пальчиками мощную спину тэрна.
Он схватил ее за руку, потянув на себя, въедаясь своими серыми блестящими глазами в ее:
— Ты для это меня позвала?! — опасным тоном спросил он у девушки.
Тория часто задышала, глаза заблестели от похоти к этому жестокому мужчине. Она жутко желала видеть его в своей постели, он пробуждал в ней животную похоть, открывал в ней все ее темные стороны. Дарил наслаждение. Он нужен был ей. Ее личный раб и верный пес. Соблазнительно улыбнулась ему, потянувшись к его тонким губам. Он резко схватил ее за горло стальной рукой, царапая пухлые губы металлическим клыками, что были у него вместо пальцев.
Она порывисто выдыхает ему в лицо. Он скидывает ее на пол, поднимаясь с постели, расстегивая свои кожаные штаны.
— Как ты смеешь!? — взвилась она.
