И шел, припадая на левую ногу, к кучке дерущихся воинов. Хромота и шрамы на худом жилистом теле были эхом отшумевших битв. Они вызывали восхищение юношей, которые скрещивали с ним мечи. Но, щадя его, удары они наносили не в полную силу. Сердясь, Дион ловко отражал их, успевая больно стукнуть зазевавшегося по спине мечом плашмя.
— Что вы машете мечами, как ленивые ослы хвостами?
Снова удар по спине.
Юноши ярились, наседали сильнее.
— Эх, палки бы вам в руки, а не боевое оружие!
Он уверенным ударом выбивал меч из рук, и тот со звоном отлетал в пыльную траву…
Пеших воинов Дион разделил на копейщиков и лучников. Лучники выстраивались в три и более ряда, за ними — копейщики. Он предложил конструкцию лука, заимствованную у одного из фракийских племен. Новый лук больших размеров, в рост человека. Длинные стрелы с крупными наконечниками походили на легкое метательное копье. Взяв такую стрелу в руки, можно было пользоваться ею, как дротиком. Пущенная из мощного лука стрела пронзала насквозь щит вооруженного воина и его самого.
Особую группу пехотинцев составляли пращники. Праща для степняков — оружие новое, непривычное, и брались они за нее неохотно. Но Дион заставлял их тренироваться очень тщательно, возлагая на них свои пока никому не понятные надежды…
Дион зачастил к гончарам. Ремесленники изготавливали для него глиняные сосуды, разной вместимости и формы. Заказчик был привередлив: то отверстие в боку маловатое, то стенки слишком толстые. Но мастера выполняли его заказы безропотно, знали, что за ним стоит сама царица.
Наполнив пустотелые глиняные шары нафой, эллин уводил своих пращников в степь, за курганы, где они учились метать новое оружие. Он в шутку назвал их слугами Гефеста.
Много перепробовал Дион вариантов, подбирая такую смесь из нафы и других веществ, которая бы, имея достаточную вязкость, не выплескивалась на пращника при броске и в то же время могла бы воспламениться от фитиля при ударе шара о землю. Тогда горящая жидкость попадет на ноги и круп коня, на одежду всадника. Применяя прицельное метание по пучкам камыша, выставленным взамен воображаемых всадников, «слуги Гефеста» постепенно накапливали опыт в огненных делах, и Зарина, часто приходившая к пращникам, видя, какой страшной силой становится в руках ее воинов новое оружие, возбужденно кричала то «покарай меня Волк», то «разрази меня Геракл»…
Во время одного выезда из крепости Дион обнаружил на холме в степи скифский камень. Это была статуя воина. Руки у него скрещены на груди. Он подпоясан широким ремнем, на котором висит короткий меч и чаша. Такие статуи на курганных насыпях хорошо знакомы эллину по Скифии. Но как здесь очутилась скифская статуя?
— Да, это скифский воин, — подтвердила Зарина, — и курган насыпан скифами еще в незапамятные времена. Это память о походе перса Дария в Скифию. А статую мы называем Камнем Согласия. Когда-то здесь скифы договорились с сираками о совместном выступлении против персидского царя. С тех пор и стоит на кургане этот каменный воин, много веков стоит, напоминая о силе единения и о бесславном конце Дария…
С тех пор как зажегся священный огонь на алтаре в хижине Диона, боги дважды заботливо укутывали степь мягким белым одеялом. Оба эти года были заполнены суровым ратным трудом. Зарину еще до Диона обучили всему, что должен знать и уметь сирак: говорить правду, почитать богов и людей, ездить на коне, рубить мечом, управляться с копьем и луком. Не искусству воина, а искусству битв обучал эллинский стратег юную сиракскую принцессу.
Томирия еще раз, несмотря на ропот вождей, произвела набор молодежи в постоянное войско. Дион стал теперь темником, Сердитые — предводителями сотен и тысяч, а их молодые подчиненные возглавили вновь организованные десятки.
Пора было испытать войско и в настоящем боевом деле.
Ранней весной, едва степь покрылась травой, жители степной крепости увидели с солнечной стороны огни на курганах. Скоро гонцы известили, что большой отряд персидских воинов на дромедарах[41] проник по-над берегом Гирканского моря[42] в южные сарматские земли и движется на запад вдоль границы, разделяющей горы и степь.
Томирия отправила с гонцом приказание вождям южных родов не ввязываться в бой с персами, а, оберегая имущество и стада, отходить на север, в степь, к крепости Созе. Одновременно Дион и Зарина получили указание двинуться во главе полуторатысячного отряда катафрактариев к горам Кавказа.
Перед походом богам были принесены обильные жертвы.
Дион не участвовал в богослужении, которое отправляла сама Томирия на правах верховной жрицы: демоны ему не покровители. Правда, с тех пор как распался фиас, а «братья во Христе» либо струсили, либо были казнены, вера Диона в Единого пошатнулась. Оттого и велик был соблазн определить будущее по печени овцы. Может, простили его измену старые эллинские боги и не покинули на чужбине?
