Молодой гросс Тим Градский, вырвавшись за пределы родной космической станции Невезуха, исполняет свою мечту – становится капитаном собственного, пусть древнего и разваливающегося, но космического корабля. На нем Тим и отправляется по тем координатам, что указывают на месте, где о астероид разбился беспилотный курьер с неизвестным – и возможно многообещающим – грузом на борту…
– Ну что там, Тим? Заклеил?
– Заклеил! – отозвался я и попытался сдуть с левого глаза едкий пот. Проклятье. Как же жарко…
Я только что ликвидировал крохотную дыру в корабельной обшивке. Действительно крохотную, но достаточную, чтобы пропускать через себя драгоценный воздух.
– Зафиксировал? – в голосе старого Вафамыча звучал не только вопрос, не только сухой профессиональный интерес, но и чистая звенящая радость.
Старик был до чертиков рад снова оказаться в космосе.
Был рад снова оказаться нужным.
– Зафиксировал. – подтвердил я, неуклюже тыкая пальцем по одному из трофейных больших планшетов, указывая на схеме местоположение клеевой латки. Позднее по этим латкам пройдется Пятый – робот-сварщик, принадлежащий Вафамычу. Но пройдется очень нескоро – старый робот двигался в невесомости крайне медленно, слишком уж аккуратно оперируя магнитом и длинными манипуляторами.
Я находился на нижнем уровне рубки – высоком семиметровом «плавнике», венчающем подлатанный тридцатишестиметровый стальной корпус. Самое обжитое нами пространство. Впрочем, это громкие слова. Ни черта оно не обжитое – по сути, мы просто закинули внутрь наш багаж, нырнули следом сами, и нас радостно выпнули со станции Невезуха.
Индеец Суон на своем стареньком Мустанге направил нас в нужную сторону, придал нам ускорение, после чего пожелал удачи и отвалил. И вот мы несемся в чернильной тьме…
– Как настроение, Тим? – после короткой паузы поинтересовался механик.
– Отличное! – ответил я чистую правду, хватаясь за одну из восстановленных скоб и продвигая себя чуть дальше. – В рубке вроде все дыры заделали. Рискнем?
– Запускай.
– Лео?
– Запускай! – выразил и свое мнение удивительно долго молчавший ИскИн. – В случае успеха первым делом надо проверить оранжерею!
– Ты про кактус? – засмеялся я, подплывая к продолговатому ящику блока жизнеобеспечения.
– Точно! И это ничуть не смешно, Тим! Должен тебе заметить, что твой организм нуждается в постоянной подаче нехитрой воздушной смеси, важней частью которой является кислород, что в свою очередь вырабатывается растениями!
– Крохотный кактус? Лео, прошу тебя. Признайся – ты переживаешь за кактус.
– Да, я переживаю за кактус!
– Вот она – честность машины. – хмыкнул я, тыкая пальцем в сенсорную панель старенького блока.
Панель успокаивающе загорелась зеленым, по мутноватому экрану побежали цифры, в рубку пошла подача воздуха. Не дожидаясь идеального состава дыхательной смеси, я разблокировал и содрал шлем, со стоном подставил разгоряченное мокрое лицо под едва ощутимый воздушный поток.
– Включи обогреватели, Тим, – напомнил Лео. – И поправь третью и седьмую мои камеры – появились мертвые пятна. Расположенная на нижнем уровне рубки двенадцатая камера наблюдения не функционирует.
– Починю. – кивнул я, выбираясь из скафандра.
Активировав оба обогревателя, я поправил камеры наблюдения, после чего подтащил к себе плавающий неподалеку контейнер и парой липких лент закрепил его на задней стене жилого отсека – прямо под одной из ламп. Откинул крышку и удовлетворенно кивнул – с кактусом ничего не случилось. Как и с остальным содержимым – лимоны, семена укропа и лука. Несколько небольших брикетов якобы плодородного грунта. Якобы даже настоящего и чуть ли не прямо планетарного. Враки! Но будущим корням есть за что закрепиться. Убедившись, что на кактус падает яркий свет и декоративное растение начало выполнять свою главнейшую функцию – согревать холодное машинное сердце Лео, я передал по брасу первые радостные вести:
– Рубка полностью герметична, идет обогрев, развернут оранжерейный блок.
Самому смешно. Но как же круто звучит! И сразу чувствую себя не безумным полудурком, решившим красиво покончить с никчемной жизнью, а настоящим капитаном настоящего звездного корабля… с настоящим планетарным грунтом.
Проклятье. Мы ведь несемся без движков… мы просто стальная болванка, примерно нацеленная в нужную сторону.
Бре-е-е-е-е-е-ед!
– Отличные новости, Тим! – удовлетворенно пропыхтел старик. – Я покончил с тремя дырами. Запустил Пятого. А сам копаюсь в аккумуляторных стеллажах – ликвидирую искрение. И откуда взялось?
– Если мы не получим энергию от солнечных батарей…
– Уже получаем. – хрипло хохотнул Вафамыч. – Положение относительно светила не идеальное, но энергию уже получаем. Но…
– Но?
– Получаем все же маловато. Так что щас сниму шлем, хлебну из соломинки кофейку, а затем придется мне прогуляться в открытый космос.
– Я сделаю. – тут же среагировал я.
– Нет уж. Я в этом побольше тебя понимаю, сынок. Так что делай дела капитанские.
– Это какие?
– А все остальные!
– Ну да, – вздохнул я, закрепляя скафандр на стене тем же способом и по скобам двигаясь вниз, – я так и понял. Вафамыч, … недостача энергии критическая?
– А что?
– Мы ликвидировали все утечки. Сейчас у нас воздушная атмосфера во всем корпусе за исключением носовых отсеков. У нас всего один люк на весь корабль. Без шлюза. Выпускать весь воздух ради поправки батарей?
– Понимаю тебя.
– Сколько мы недополучаем?
