- Тебе нужно свалить отсюда. Заново раздуть свое пламя. Пускай это будет всего лишь пробный шар, - предлагает Эммет. – Ты ведь в любой момент можешь вернуться.
- А как же ты? – спрашивает Джастин.
- Я? – фыркает Эммет. – Да у меня все будет тип-топ. Поверь заслуженной принцессе, ничто не раздувает пламя лучше, чем прогулка по Либерти-авеню.
- Тогда зачем же мне уезжать? – спрашивает Джастин.
Эммет раскачивает их сцепленные руки и, глядя на них, отвечает:
- Потому что, пупсик мой, Либерти-авеню – не единственная улица в мире, которая ведет к свободе.**
***
Мать говорит ему:
- Не забудь взять страховку и договориться, чтобы в Нью-Йорк переслали твою медицинскую карту. С твоей квартирой я разберусь. Но звонить мне будешь каждый день, ясно?
- Я ведь еще не сказал, что поеду, - возражает Джастин.
Но та лишь терпеливо ему улыбается.
- Ладно, раз в два дня. Но не реже.
Комментарий к Глава 5
* Ad nauseum – лат “до тошноты», «до отвращения».
** Либерти-авеню дословно «улица Свободы» :)
========== Глава 6 ==========
В конце концов, Джастин приходит к выводу, что, может быть, нет тут никаких «Ура!» или «О, нет!» Может быть, единственное, что он чувствует, - это злость. Потому что это просто нечестно, да, нечестно взваливать на него такое решение, не потрудившись даже ответить на вопрос «Зачем?»
Это манипуляция.
В ту ночь он оглядывается по сторонам в своей квартире и понимает, что ничто тут его не держит, по-настоящему – нет. Что даже жизнь в роли наложницы Брайана будет ярче, чем существование, которое он влачит тут. Только вот дело в том, что Брайан знает – и всегда знал – что Джастин к нему чувствует. А сам при этом не пожелал ни на дюйм сдвинуться с позиции «хочу, чтобы ты был рядом».
А это дерьмо собачье. Брайан и про свои часы от Картье так думает, тоже хочет, чтобы они были рядом. Вот только в конце дня он их снимает и бросает на тумбочку у кровати – до следующей деловой встречи.
Джастин собирает с пола обрывки обоев и выкидывает осколки зеркала в мусорку. В постель он не ложится. Ему срочно нужно убраться отсюда, просто физически невыносимо здесь находиться, кожа и кости аж зудят, будто он подцепил какую-то инфекцию. Он уже точно знает, что уедет, просто пока еще не решил, куда.
Перед самым рассветом он собирает сумку. Потому что если Брайан Кинни хоть чему-то его в жизни научил, так это тому, что ни одна Либерти-авеню, ни одна улица, ведущая к свободе, не бывает вымощена плитками с надписью «достаточно».
Даже та, что ведет к Брайану.
***
Но ни с чем разобраться он не успевает.
Когда Джастин добирается до отеля, выясняется, что Брайан из него уже выписался. Раз так, приходится ехать прямо в аэропорт – что Джастину совершенно не нравится.
Ему не нравится, что туда приходится добираться на такси, и от самого места он не в восторге, и охрана на входе тоже особой радости не вызывает. И уж точно совершенно не симпатичен ему тот урод, что топчется позади него в очереди и едва не толкает его на ленту досмотра багажа. А еще ему категорически не нравится бродить там, пытаться отыскать то, что ему нужно, и чувствовать на себе любопытные взгляды.
В общем, к тому моменту, как Джастин находит нужный выход на посадку, он уже не очень хорошо себя чувствует. Ему виден только затылок Брайана – тот сидит к нему спиной, перед огромным – от пола до потолка – окном. Джастин подходит ближе, бросает сумку на пол у его ног, и то, как Брайан на это реагирует, не вполне его удовлетворяет.
Ручка, которую Брайан держит в руке, дернувшись, прочерчивает длинную черную линию через листок бумаги, на котором он делал какие-то пометки. Сам же он смотрит на сумку у своих ног, а затем медленно поднимает глаза на Джастина.
- Скажи, что я для тебя не просто уступка.
- Еще раз? – моргает Брайан.
- Скажи, что если я поеду с тобой, это не будет путь наименьшего сопротивления, - требует Джастин.
Брайан пару секунд сверлит его взглядом, трет рукой губы, а затем снова принимается что-то писать.
- Это не мне решать.
- Брайан.
- Я не понимаю, чего ты от меня хочешь.
- Нет, понимаешь.
Брайан, все так же глядя в свой блокнот, усмехается и произносит с издевкой:
- Ты хочешь, чтобы я нанял самолет и написал в небе «Б.К. + Дж.Т. = вечная любовь»?
Руки Джастина сжимаются в кулаки.
- Можешь ты хоть раз в жизни не быть таким хреном?
- Я тебе уже сказал, - огрызается Брайан, начиная раздражаться. – Я хочу, чтобы ты был рядом. Либо ты принимаешь это, либо нет. Что еще сказать, я не знаю.
- Скажи то же самое, - заявляет Джастин, - только покороче.
Брайан бросает ручку и улыбается, одновременно безмятежно и ехидно.
- Мы теперь о грамматике будем спорить?
И тут Джастину приходится отвести глаза и сделать глубокий вдох, почувствовать, как воздух проходит сквозь ноздри, распирает грудную клетку и проскальзывает в живот.
