Кое-где на равнине паслись небольшими группками антилопы. Если пар из локомотива вдруг вырывался с резким свистом, они мгновенно растворялись за бледным, цвета корицы, дымом и уносились прочь к горизонту. Животные, оказавшиеся к вагону ближе остальных, высоко подпрыгивали в воздух, и Сантен с болью вспомнила маленького О-хва, подражавшего им, умело выгибая спину и опустив голову. Потом боль исчезла, вместо нее пришло радостное ощущение того, что она помнит все так ясно и что эти воспоминания теперь останутся с ней навсегда, и Сантен с улыбкой всматривалась в пустынный пейзаж.
Гигантские пространства, выжженные солнцем, казалось, вытягивали из нее душу, каплю за каплей, как магнит притягивает железо.
Она вдруг почувствовала, что напряженно ждет чего-то, охваченная тем особенным возбуждением, какое испытываешь, когда после очень долгого путешествия подъезжаешь наконец к дому, преодолевая последние мили.
Позже вечерние тени покрыли равнину нежно-лиловыми красками, придав земле ясные очертания. Волнистые холмы и пригорки показались из-за зыбкой стены жаркого зеркала миража. У Сантен вновь перехватило дыхание при виде этого строгого и величественного зрелища, она внезапно поняла, что безмерно счастлива.
На закате набросила на плечи плащ и вышла на открытую площадку позади вагона. Солнце уплывало вниз, поблекшее за оранжевыми и красноватыми струйками пыли, звезды уже проглядывали на темневшем небосклоне. Сантен посмотрела вверх и увидела звезду Мишеля и свою собственную, разделенные призрачными Магеллановыми облаками, поблескивавшими в ночи.
«Я не смотрела на небо с тех пор, как покинула этот дикий мир», — подумала она. Совсем неожиданно зеленые поля ее родной Франции и волнистые холмы страны Зулу отдалились куда-то в глубины памяти. — Здесь мое место, пустыня мне — дом.
Адвокат Гарри Кортни встретил ее в Винджуке на железнодорожном вокзале. Она телеграфировала ему перед тем, как поезд отправился из Кейптауна. Абрахам Абрахамс был выхоленным, невысокого роста мужчиной с большими торчащими ушами и острыми, проницательными глазами, точь-в-точь как у крошечных лисиц, какие водятся в пустыне. Он отмахнулся от рекомендательного письма Гарри, предложенного ему Сантен.
— Моя дорогая миссис Кортни, все в этих краях знают, кто вы. История вашего невероятного спасения захватила воображение всех, могу без преувеличения сказать, что вы здесь — живая легенда. Я рад быть вам полезным.
Он подвез Сантен на машине до отеля «Кайзерхов» и, убедившись, что все устроилось отлично, оставил на несколько часов, чтобы она смогла принять ванну и отдохнуть.
— Угольная пыль въедается буквально во все, в том числе и в поры вашего тела, — сочувственно произнес он.
Когда позже Абрахамс пришел снова и они сидели в холле за чаем, он спросил:
— Ну, миссис Кортни, чем могу быть вам полезен?
— У меня целый список поручений, — Сантен протянула ему лист бумаги, — но, как видите, первое, о чем я хотела бы попросить, это найти для меня этого человека.
— Все это будет не особенно сложно. — Абрахамс изучил список. — А этот человек хорошо известен, почти так же хорошо, как и вы сами.
Дорога была ухабистой, свежевыложенной из битого камня, острого, как ножи. Длинные ряды чернокожих рабочих, голых по пояс и блестевших от пота, колотили по камням специальными отбойными молотками, разбивая их на куски помельче и выравнивая тракт. Они расступились, опершись на свои молотки и отдыхая, пока Сантен проезжала мимо в пыльном «форде» Абрахамса. Когда она громко спрашивала их о чем-то, рабочие ухмылялись и показывали вперед.
Дорога становилась все круче, взбираясь в горы, склоны были теперь столь опасными, что в одном месте Сантен остановилась, развернула автомобиль и стала продвигаться вверх задним ходом. Наконец она остановилась, потому что дальше ехать было нельзя.
Мастер-готтентот бегом спустился ей навстречу, помахивая красной тряпкой над головой.
— Осторожнее, мадам! Они собираются взрывать!
Сантен припарковалась у края недостроенной дороги под указателем с надписью:
«Строительная компания де ла Рей.
Дорожные работы и Гражданское строительство».
Она выбралась из машины, разминая затекшие ноги. На ней были мужские бриджи, сапоги и мужская рубашка. Готтентот беззастенчиво уставился на ее длинные ноги, но Сантен резким тоном сказала:
— Ну, хватит. Идите и выполняйте свои обязанности, мастер, или ваш босс узнает об этом.
Она размотала шарф на голове и распустила волосы. Потом смочила салфетку и вытерла пыль с лица. От Виндхука сюда было пятьдесят миль пути, и пришлось выехать до рассвета. Сантен достала из багажника плетеную корзину и поставила рядом, устраиваясь на переднем сиденье. Повар отеля снабдил ее сандвичами, ветчиной с яйцами и бутылкой холодного сладкого чая; она ела, чувствуя, что жутко проголодалась.
