— Я хотел бы, чтобы мой отец… — Майклу не пришлось закончить свою мысль. — Но у нас так мало времени.
Шон, которому точно было известно, как мало имелось у них времени, кивнул:
— Гарри, твой отец, поймет.
— Мы хотим пожениться прежде, чем начнется весеннее наступление.
— Да. Я знаю. — Шон нахмурился и вздохнул. Некоторые из его пэров могут бесстрастно отправлять туда молодых солдат, но он не столь профессионален, как они. Он знал, что никогда не сможет ожесточиться и привыкнуть к боли и чувству вины за то, что посылает молодых людей на смерть. Начал говорить и остановил себя, снова вздохнул и продолжил:
— Майкл, это только для твоего сведения. Хотя, так или иначе, ты узнаешь об этом довольно скоро. Всем эскадрильям истребителей отдан боевой приказ. Его суть в том, чтобы не дать возможности противнику вести наблюдение с воздуха за нашими позициями. Мы бросим все эскадрильи на то, чтобы помешать германским наблюдателям следить за нашими приготовлениями в течение ближайших недель.
Майкл сидел тихо, обдумывая то, что сказал ему дядя. Это означало, что, насколько он мог себе представить, забегая вперед, будущее будет одной непрерывной беспощадной схваткой с германскими истребителями. Таким образом, его предупредили, что лишь немногие пилоты-истребители могли бы рассчитывать остаться в живых после этой битвы.
— Спасибо, сэр, — произнес Майкл тихо. — Мы с Сантен поженимся скоро… так скоро, как только сможем. Могу я надеяться, что вы будете присутствовать?
— Я могу лишь обещать, что сделаю все, что в моих силах, чтобы присутствовать. — Шон поднял глаза на Джона Пирса, возвратившегося в сад: — Что у тебя, Джон?
— Прошу прощения, сэр. Срочное донесение от генерала Ролинсона[79].
— Я иду. Дай мне две минуты. — И повернулся к своим молодым гостям: — Чертовски ужасный ленч, я сожалею.
— Вино было превосходным, а компания — еще лучше, — возразила Сантен.
— Майкл, иди и найди Сангане и «роллс». Мне нужно поговорить с этой молодой леди конфиденциально.
Шон предложил Сантен руку, и они вслед за Майклом вышли из садика и пошли по крытой галерее по направлению к каменному порталу монастыря. Только стоя рядом с генералом, Сантен поняла, какой он большой, и увидела, что он слегка хромает, так что звук его шагов на каменном полу раздавался неравномерно. Заговорил тихо, но убедительно, слегка наклоняясь над ней, чтобы выделить, сделать весомым каждое слово.
— Майкл — прекрасный молодой человек, он добр, внимателен, чуток. Но не обладает той безжалостностью, которая необходима мужчине в этом мире, чтобы взобраться на вершину горы. — Шон остановился, и Сантен внимательно взглянула на него. — Я полагаю, что у вас есть такая сила. Вы еще слишком молоды, но я верю, что вы станете сильнее. Я хочу, чтобы вы были сильной ради Майкла.
Сантен кивнула, не найдя слов для ответа.
— Будьте сильной для моего сына, — мягко произнес Шон, и она вздрогнула.
— Вашего сына? — В его глазах был ужас, который он поспешно спрятал, поправляя себя.
— Прошу прощения, его отец и я — близнецы, и я иногда думаю так о Майкле.
— Я понимаю, — ответила Сантен, но почему-то почувствовала, что это не было ошибкой. «Однажды я займусь этим, пока не выясню правду».
Шон повторил:
— Присматривайте за ним хорошенько, Сантен, а я буду вашим другом до гробовой доски.
— Я вам обещаю, что буду присматривать за ним. — Она пожала ему руку, и они подошли к входу, где Сангане ждал с «роллс-ройсом». — Au revoir, General[80].
— Да, — кивнул Шон. — До той поры, когда мы снова встретимся. — И помог ей сесть на заднее сиденье автомобиля.
— Я дам вам знать, как только мы выберем день, сэр. — Майкл пожал руку дяди.
— Даже если я не смогу быть с вами, будь счастлив, мой мальчик. — Шон Кортни, долго смотрел, как степенно и спокойно, фырча мотором, «роллс» уезжает по дорожке, а затем нетерпеливо пожал плечами, повернулся и зашагал назад через крытую галерею своими длинными неравномерными шагами.
Спрятав назад в мягкую кожаную сумку свои шляпу, украшения и туфли и надев на ноги отделанные мехом сапоги, а на голову — летный шлем, Сантен на корточках сидела на опушке леса.
Когда Майкл подрулил СЕ-5а к тому месту, где она ждала, и круто развернул самолет боком к стоявшим вдалеке постройкам аэродрома, Сантен опрометью выскочила из укрытия, бросила сумку Майклу вверх и вскарабкалась на крыло. На этот раз она уже не медлила, забираясь в кабину как опытный пилот.
— Пригни голову, — приказал Майкл и развернул машину, приготовившись к взлету.
— Отбой, — сказал он ей, когда они взлетели, и Сантен вновь высунула голову, все такая же нетерпеливая и возбужденная, как и во время первого полета. Они забирались все выше и выше.
— Посмотри, как облака похожи на заснеженные поля, как солнечный свет наполняет их радугами.
Она изгибалась то в одну, то в другую сторону, сидя у него на коленях, чтобы рассмотреть хвостовое оперение самолета, но вдруг в ее глазах появилось насмешливо-странное выражение и, казалось, она потеряла интерес к радугам.
— Мишель? — Сантен снова пошевелилась у него на коленях, на этот раз нарочито и неторопливо.
