— Прости, дорогая. Ты застала меня врасплох. Мне просто нужно было привыкнуть к мысли. — Шон прижал ее к себе, но очень осторожно, ибо таинство беременности принадлежало к тем немногим вещам, которые внушали Шону Кортни страх и благоговение. Потом усадил обратно на стул.
— Могу я поехать в Африку? — Сантен улыбалась, хотя слезы еще дрожали в уголках глаз.
— Да, конечно, теперь это твой дом, ибо, насколько я понимаю, ты — жена Майкла. И твое место — в Африке.
— Я так счастлива, — сказала она тихо, но это было больше, чем просто счастье. Это было громадное чувство уверенности и защищенности; аура мощи и силы этого человека теперь надежно охраняла ее.
«Ты — жена Майкла», — так он сказал. Признал то, во что она сама верила, и каким-то образом его поддержка сделала эту веру реальностью.
— Вот что я собираюсь сделать. Германские подводные лодки сеют такую панику. Плавание на одном из госпитальных кораблей Красного Креста, которые выходят непосредственно из французских портов на Ла-Манше, будет самым безопасным способом доставки тебя домой.
— Анна… — быстро вмешалась Сантен.
— Да, конечно, она должна поехать с тобой. Я это тоже устрою. Вы обе добровольно будете выполнять обязанности сестер милосердия, и, боюсь, вам придется отработать свой проезд.
Сантен с готовностью закивала.
— Отец Майкла, мой брат, Гаррик Кортни…
— Да-да! Майкл мне все о нем рассказал. Он великий герой, получил в награду крест английской королевы Виктории за свою храбрость в битве против зулусов, — взволнованно прервала его Сантен, — и еще ученый, который пишет книги по истории.
Шон моргал, слушая описание бедняги Гарри, но оно, конечно же, было фактически правильным.
— Он также добрый и нежный человек, вдовец, который только что потерял единственного сына… — Почти телепатическое взаимопонимание установилось между ними; хотя Сантен знала правду, отныне о Майкле она всегда будет говорить как о сыне Гарри Кортни. — Майкл был всей его жизнью, ты и я знаем, каково ему переносить эту потерю.
Глаза Сантен засверкали непролившимися слезами, и она закусила нижнюю губу, горячо кивая.
— Я дам ему телеграмму. Он будет встречать тебя в Кейптауне, прямо в порту. Я дам тебе письмо для него. Ты можешь быть уверена в его радушном приеме и его защите, как твоей, так и ребенка Майкла.
— Сына Майкла, — твердо произнесла Сантен, а затем неуверенно спросила: — Но я ведь и с вами буду видеться, генерал, иногда?
— Часто, — заверил ее Шон, наклоняясь вперед, чтобы нежно похлопать по руке. — Возможно, даже чаще, чем тебе будет хотеться.
После этого все произошло очень быстро; Сантен скоро поняла, что с Шоном Кортни так всегда и бывало.
Она оставалась в монастыре еще пять дней, но за это время германский прорыв у Морт Омм был остановлен в суровом кровавом сражении. Как только линию фронта стабилизировали и укрепили, у генерала ежедневно находилось несколько часов, которые он проводил с ней.
Они вместе ужинали каждый вечер, и Шон с добродушным терпением отвечал на бесконечные вопросы об Африке, ее народах и животных, о семье Кортни. В основном говорили по-английски, но, затрудняясь в подборе нужного слова, Сантен незаметно для себя переходила на фламандский. В конце ужина она обычно готовила и зажигала ему сигару, а затем устраивалась рядом, продолжая разговаривать до тех пор, пока Анна не приходила за ней или Шона не вызывали на командный пункт. Тогда подходила к нему и так по-детски наивно подставляла лицо для поцелуя, что Шон обнаружил, что страшится приближающегося часа отъезда.
Джон Пирс принес им с Анной форму сестер милосердия. Белые головные уборы в виде покрывала и белый передник с перекрестными лямками надевались поверх голубовато-серых платьев. Женщины подогнали одежду по себе, придав мешковатым, бесформенным нарядам налет чего-то во французском стиле.
Вскоре настало время уезжать. Сангане погрузил их скудный багаж в «роллс-ройс», а Шон Кортни прошел с ними по крытой галерее, неприветливый и суровый, страдая перед расставанием.
— Присматривай за ней, — приказал он Анне, но та сердито поглядела на него, справедливо гневаясь по поводу этого необоснованного совета.
— Я буду встречать вас в порту, когда вы вернетесь домой, — пообещала Сантен. Шон нахмурился от смущения и удовольствия, когда она, поднявшись на цыпочки, поцеловала его в присутствии подчиненных. Он смотрел, как девушка машет ему через заднее стекло отъезжающего «роллс-ройса», затем очнулся и обрушился на своих офицеров.
— Так, джентльмены, что это мы все рты разинули? Мы ведь здесь сражаемся, а не проводим чертов пикник для учеников воскресной школы!
И затопал обратно по галерее, злясь на себя за то, что уже так болезненно ощущает отсутствие девушки.
Раньше судно «Протеа Касл» было почтовым и принадлежало компании «Юнион Касл Лайн». Этот быстроходный трехтрубный пассажирский лайнер следовал по маршруту от мыса Доброй Надежды до Саутгемптона, прежде чем превратился в судно-госпиталь, перекрашенное в снежно-белый цвет, с алыми крестами на бортах и трубах.
