Сантэн быстро пробежала глазами остальную часть письма, улыбнувшись замечанию Абрахамса:
Потом Сантэн отложила письмо, чтобы перечитать его еще раз позже, и послала за Лотаром.
Он явился мгновенно.
— Сестра Амелиана заверила меня, что все идет хорошо, что беременность протекает естественно, без осложнений и что конец уже очень близок.
Сантэн кивнула и показала на походный стул напротив себя.
— Я еще не поздравил тебя с твоим открытием, — сказал Лотар, садясь. — Доктор Твентимен-Джонс с осторожностью оценивает твои копи в три миллиона фунтов стерлингов. В это почти невозможно поверить, Сантэн.
Она слегка наклонила голову и заговорила ровным твердым тоном:
— Поскольку ты теперь работаешь на меня, а также учитывая обстоятельства наших личных отношений, я уверена, что в будущем правильным будет обращение «миссис Кортни». Использование моего имени заставляет предположить фамильярность, которой между нами больше нет.
Улыбка Лотара дрогнула и погасла. Он помолчал какое-то время, потом спросил:
— Вы хотите, чтобы я перешел на новое обращение прямо сейчас, не после рождения ребенка?
— Прямо сейчас, сэр, — резко ответила Сантэн, — и я лично прослежу за расчисткой туннеля, ведущего в долину, что станет первым шагом. Начнем завтра вечером.
К сумеркам все было готово. Тропу через долину ко входу в узкую пчелиную пещеру расширили и расчистили, рабочие Лотара принесли связки дров из дерева мопане и сложили поблизости.
Пчелы в гигантском улье словно почуяли угрозу, потому что, когда солнце опустилось, его лучи упали на мечущиеся золотые точки стремительных маленьких насекомых, а теплый воздух, поднимавшийся между скалами, загудел от их крыльев, когда пчелы начали кружить над головами потеющих рабочих. Если бы не защитные москитные сетки, людей наверняка искусали бы с головы до ног.
Однако, когда стемнело, тучи встревоженных насекомых снова исчезли в глубине прохода. Сантэн велела подождать еще час, чтобы пчелы успокоились и заснули, а потом тихо сказала Лотару:
— Можно зажигать дымники.
