Когда Майкл открыл дроссель и снова пошел вверх, к облачному слою, он посмотрел в зеркало над головой и увидел, что один из немецких пилотов наклонился к пакету, — и снова SE5a начал метаться вверх и вниз, вправо и влево, уходя от огня зениток, а позади него продолжали взрываться снаряды. Через несколько секунд он уже скрылся в гуще облаков, его орудия остались холодными, не сделав ни единого выстрела, а в нижних крыльях появилось несколько дыр от шрапнели.
Он повернул к Морт-Ому. И думал по пути о сброшенном им пакете.
Предыдущей ночью он оторвал длинную полосу от одной из своих старых рубашек, чтобы использовать ее как маркер, и утяжелил пакет, вложив в него горсть патронов. Потом зашил свое рукописное послание в другой конец полосы.
Сначала Майкл подумывал о том, чтобы написать свое послание на немецком, но потом признал, что его немецкий никуда не годится. А в эскадрилье фон Рихтгофена наверняка найдется кто-нибудь, знающий английский и способный перевести текст.
Остальные самолеты уже приземлились, когда Майкл вернулся на базу.
— Мак, я, похоже, подхватил немного шрапнели.
— Я заметил, сэр. Не беспокойтесь, исправим в одно мгновение.
— Я не стрелял сегодня, но еще раз наладь прицелы, ладно?
— На пятьдесят ярдов?
Мак спрашивал о расстоянии, на котором должен был сходиться огонь из обоих пулеметов, «льюиса» и «виккерса».
— Сделай тридцать, Мак.
— Очень уж близко, сэр. — Мак присвистнул сквозь зубы.
— Надеюсь, что так. Кстати, Мак, у него хвост немного зависает. Отрегулируй, ладно?
— Все будет сделано, сэр, — пообещал Мак.
— Спасибо, Мак.
— Врежьте этим ублюдкам за мистера Эндрю, сэр.
Майкла уже ждал адъютант.
— У нас снова полный состав, Майкл. Двенадцать в боевом расписании.
— Хорошо. Хэнк возьмет полуденный патруль, а я вылечу в пятнадцать тридцать девять один.
— Один?
От удивления адъютант даже вынул изо рта трубку.
— Один, — подтвердил Майкл. — Потом вся эскадрилья отправится в сумерки, как обычно.
Адъютант сделал запись в своем планшете.
— Кстати, вам сообщение от генерала Кортни. Он постарается присутствовать на церемонии сегодня вечером. И думает, что ему это почти наверняка удастся.
Майкл улыбнулся в первый раз за весь день. Ему отчаянно хотелось, чтобы Шон Кортни присутствовал на его свадьбе.
— Надеюсь, вы тоже сможете, Боб.
— Не сомневайтесь. Вся эскадрилья будет. Дождаться не можем.
Майклу отчаянно хотелось выпить. Он пошел к столовой.
«Черт, ведь уже восемь утра», — подумал он и остановился.
Он чувствовал себя хрупким и пересохшим; виски мог бы вернуть его телу жизненные соки и тепло, и Майкл ощутил, как у него даже руки задрожали от жажды. Ему потребовалось все его мужество, чтобы повернуть от столовой к своей палатке. Потом он вспомнил, что не спал прошлой ночью.
Биггс сидел на упаковочном ящике перед палаткой, начищая ботинки Майкла, но сразу вскочил; лицо его ничего не выражало.
— Хватит уже! — улыбнулся ему Майкл. — Прости за вчерашнее, Биггс. Чертовски грубо с моей стороны. Я не хотел…
— Я знаю, сэр. — Биггс расслабился. — Я то же самое чувствую из-за нашего майора.
— Биггс, разбуди меня в три. Мне нужно немножко вздремнуть.
Но разбудил его не Биггс, а крики наземных команд, топот шагов, низкий рев зениток вдоль края фруктового сада и гул мотора «мерседес» над головой.
Майкл выбрался из палатки, встрепанный, с налитыми кровью глазами, все еще полусонный.
— Какого черта происходит, Биггс?
— Немец, сэр… прямо над самой базой пронесся.
Другие пилоты и механики кричали среди деревьев, спеша к краю поля.
— Он даже не выстрелил.
— Ты его видел?
— «Альбатрос», сэр. Голубой, с черно-белыми крыльями. Этот дьявол чуть не снес крышу столовой. И что-то сбросил… Боб подобрал.
Майкл снова нырнул в палатку и быстро надел куртку и теннисные туфли. Выбегая наружу, он услышал, как два или три самолета заводят моторы. Кто-то из его собственных пилотов намеревался пуститься в погоню за наглецом.
— Остановите их, никому не взлетать! — закричал Майкл.
Он еще не дошел до офиса адъютанта, как моторы умолкли, подчиняясь его приказу.
