Но вместо этого девушка отошла к одному из матрасов и села рядом с молодым солдатом. Она взяла его за руку, а он назвал ее «матушкой» и что-то бессвязно бормотал о каком-то далеком дне в прошлом, проведенном на побережье. А она просто беспомощно сидела и прислушивалась к тому, как меняется его дыхание, чувствовала, как сжимаются пальцы его руки, когда он почувствовал приближение тьмы. Кожа его руки стала липкой от пота, глаза широко раскрылись, он воскликнул: «Матушка, спаси меня!» — а потом расслабился, и Сантэн захотелось оплакать его, но слез у нее не было.
Поэтому она просто закрыла ему глаза, как это делал Бобби Кларк, а потом встала и перешла к другому солдату.
Это был сержант, крепко сложенный мужчина примерно того же возраста, что и ее отец, с широким приятным лицом, покрытым седой щетиной, и с дырой в груди, сквозь которую при каждом вздохе пробивалась розовая пена. Ей пришлось придвинуться ухом почти к самым его губам, чтобы разобрать его просьбу, а потом девушка быстро огляделась и увидела на боковом буфете серебряную супницу эпохи Людовика Пятнадцатого. Она принесла супницу, расстегнула бриджи сержанта и держала посудину, а он непрерывно шептал:
— Ох, простите… пожалуйста, простите меня, юная леди, это так нехорошо…
Они работали всю ночь, а когда Сантэн ушла за новыми свечами, чтобы заменить те, что уже догорели в канделябрах, она едва успела дойти до кухни, когда ее одолел приступ тошноты, и она дотащилась до уборной для слуг, где упала на колени рядом со зловонным ведром. Ее вырвало, и она, бледная и дрожащая, вышла в кухню, чтобы умыться. Анна ждала ее.
— Ты не можешь вот так продолжать, — сердито заявила она. — Ты посмотри на себя, ты же себя убиваешь! — Она чуть не добавила «дитя», но вовремя остановилась. — Ты должна отдохнуть. Поешь супа и посиди немножко со мной.
— Это никогда не кончится, Анна… их все больше и больше…
К этому времени раненые переполнили гостиную и лежали уже на площадке лестницы и в коридоре, а санитары выносили умерших на брезентовых носилках, переступая через распростертые тела. Мертвых складывали в мощеном дворе сбоку от конюшни, завернув каждого в серое одеяло, и этот ряд становился длиннее с каждым часом.
— Сантэн! — крикнул из гостиной Бобби Кларк.
— Что за фамильярность, он должен называть тебя «мадемуазель»! — негодующе фыркнула Анна.
Но Сантэн уже вскочила и побежала в гостиную, спотыкаясь о тела.
— Вы можете еще раз добраться до деревни? Нам нужно еще хлороформа и йода.
Бобби был измучен и небрит, его глаза налились кровью, веки покраснели, а обнаженные руки покрылись засыхающей кровью.
— Да, уже почти светло, — кивнула Сантэн.
— Доберитесь и до перекрестка, — сказал хирург. — Посмотрите, может, дорога уже свободна, нам нужно перевезти некоторых в госпиталь.
Сантэн пришлось дважды сворачивать с запруженной дороги и срезать путь через поля, так что к тому времени, когда она добралась до Морт-Ома, день уже почти наступил.
Она сразу увидела, что госпиталь эвакуируют. Оборудование и пациентов грузили на караван разномастных машин и повозок, от санитарных карет до запряженных лошадьми телег, а остальные раненые, которые могли ходить, собирались в группы и шли к дороге, чтобы направиться на юг.
Майор Синклер кричал на шоферов санитарных машин:
— Черт побери, поосторожнее, у этого парня пуля в легких!..
Тут он увидел Сантэн на большом жеребце.
— Опять вы! Черт побери, я о вас и забыл! Где Бобби Кларк?
— Все там же, в особняке, он прислал меня попросить…
— Сколько у него там раненых? — перебил ее майор.
— Я не знаю…
— Подумай, девочка, их пятьдесят, сто или больше?
— Наверное, пятьдесят или немного побольше.
— Нам нужно их вывезти — немцы прорвали нашу оборону у О-Помье.
Он немного помолчал, оценивающе глядя на Сантэн, отмечая темные круги под ее глазами и почти прозрачную кожу.
«На пределе сил», — решил он.
Но увидел при этом, что она по-прежнему высоко держит голову, что в ее глазах горит свет, и изменил мнение.
«Она крепко сбита, — подумал он. — Может продолжать».
— А когда немцы будут здесь? — спросила Сантэн.
Хирург покачал головой:
— Не знаю, но думаю, что скоро. Мы окапываемся сразу за деревней, но можем и не удержать их там. Нужно уходить… и вам тоже, юная леди. Скажите Бобби Кларку, что я пришлю столько машин, сколько смогу. Он должен возвращаться в Аррас. А вы можете поехать следом за санитарными машинами верхом.
— Ладно. — Сантэн потянула за повод, поворачивая голову лошади. — Я буду ждать их у перекрестка, покажу дорогу к особняку.
— Умница! — крикнул ей вслед хирург, когда Сантэн галопом вылетела со двора и повернула жеребца к виноградникам с восточной стороны деревни.
За стеной виноградных кустов она выехала на тропу, что повела ее к холму над лесом. Они взлетели по склону и очутились на вершине. Отсюда открывался любимый вид Сантэн, на север к гряде, через поля и лес, окружавший деревню. Сияло раннее солнце, воздух был свежим и прозрачным.
