– Я всегда говорю, что наше общество, безусловно, выигрывает, имея таких граждан, как вы, уважаемые дамы. Умные, образованные, деятельные женщины, так хорошо знающие и умеющие ценить жизнь. Я не ошибаюсь, ваш муж упоминал, что вы – выпускница Пембрука, миссис Лютер? Моя невеста училась в колледже Смита. Дорис Лестер из Огайо. Вы окажете нам большую честь, если навестите нас и познакомитесь с Дорис после нашей свадьбы.
Марджори поинтересовалась:
– Когда же состоится ваша свадьба, мистер Мибейн?
– Это будет рождественская свадьба, – ответил Николас и добавил, – Патрик знал, что он всегда стремился избегать каких-либо недоразумений, поэтому был предельно искренен, – ее отец – священник Африканской методической церкви.
Николас несколько разрядил атмосферу.
– Вы долго были за границей. Как, на ваш взгляд, изменилось ли здесь что-нибудь, – спросила Марджори, обращаясь только к Николасу, хотя Патрик тоже вернулся домой из-за границы. Да Патрик особо и не переживал, Николас умеет очаровывать людей. – Не совсем. Мы слишком долго, веками находились в каком-то застое, забытьи, но… – Николас, словно предостерегая кого-то, поднял руку, – но смею заметить, мы на пути перемен. Авиалинии связывают крупные города Карибского региона, осуществляются регулярные полеты с транзитом через наш остров. Бог даст, и у нас будет свой аэропорт, который соединит нас с Европой. Это несомненно повлияет на нашу жизнь и на систему управления.
– У меня от всего этого голова кругом идет, – мягко заметила Марджори. – Я, к сожалению, не интересуюсь политикой.
– Да и я тоже, я уже говорил, – вступил в разговор Фрэнсис.
– Все мы рано или поздно становимся политиками, – возразила Кэт.
– Мудрое высказывание, – весело заметил Николас, вставая из-за стола.
Уже в машине Дезире пожаловалась:
– У меня нет сил! Ощущение полного изнеможения, как будто все это время таскала тяжести. Эти серьезные беседы утомили меня. Ты, наверное, заметил, я слова не вымолвила за весь вечер.
– Это был серьезный, глубокий разговор, – возразил Патрик. – Твоему отцу он бы понравился.
– Ох, вы с папой неисправимы! Признайся, ведь ты чувствовал себя не в своей тарелке.
– Да, чуть-чуть. Это все из-за нее. Фрэнсис – честный, порядочный, независимый. Уж ему-то от нас какая выгода? Он пригласил нас, потому что хотел, а не по какой-либо иной причине.
– Да? А тебе не кажется, что он рассчитывает, что к власти придет Николас. Может быть, он гораздо умнее остальных и просчитывает все ходы.
Патрик примирительно сказал:
– Даже если это так, то тем более. Мы с Фрэнсисом испытываем друг к другу взаимную симпатию.
– Довольно странная дружба. Подозрительная дружба. И мать твоя так думает. Ее все это беспокоит. Она постоянно меня обо всем спрашивает, – продолжала спорить Дезире.
– Может быть, – вежливо произнес Николас, – больше всего ее беспокоит предстоящий отъезд.
– Не надо ей уезжать, – сказал Патрик. Но он не сказал о том, что предлагал Агнес пожить у них. Ведь теперь она слишком стара для того, чтобы вести дела магазина. Нет, – ответила она, в одном доме две женщины не уживутся. А уезжала-то она к кузине. Он также знал, что ни годы, ни дети не изменили ее презрительно-высокомерного отношения к Дезире. Однажды он был свидетелем того, как она сетовала, что кожа рук Дезире намного светлее кожи рук ее детей. Так в этом была причина ее негодования! Любопытно, но в глубине души он мог понять и простить все ее причуды. Ведь она, подобно многим, была лишь жертвой традиционных предрассудков. Душа его наполнилась печалью при мысли о скором расставании. Он вспомнил, как много-много лет тому назад она рассказывала ему сказку о Монт-Пеле, и о том, как ребенком она отправилась на Сен-Фелис.
– Фрэнсис Лютер заставил ее принять нас сегодня, – раздался голос Дезире. Она сидела на заднем сиденье. – Помяни мое слово, уж она-то никому, особенно друзьям, не расскажет, как она ублажает негров в своем доме. Патрик, я чувствую себя униженной, бывая в этом доме.
– Не обращай внимания! Бог с нею! – перебил ее Патрик. – Что ты думаешь об отце Бейкере? Твой отец мог бы рассказать о нем что-нибудь. А Кэт Тэрбокс? Все наши, пусть и небольшие, достижения в сфере обслуживания, в том числе и в медицине – все благодаря ей. Это ее заслуга. Спроси своего отца.
– Насчет Кэт Тэрбокс – я согласна. Но она – единственная, одна на сто тысяч, – Дезире засмеялась, вспоминая. – Ты видел лицо Марджори Лютер, когда Кэт сказала, что ее муж не сядет с нами за стол? Мне показалось, что она готова была сквозь пол провалиться. Да не потому ли, что она сама разделяет взгляды мужа Кэт? Бог ее знает.
Николас усмехнулся:
– У Кэт что на уме, то и на языке. Интересный типаж. У меня создалось впечатление, что ей можно доверять.
– Доверять Кэт? – повторил Патрик. – Да, уверяю тебя, можно.
– Хотя жена Лютера гораздо симпатичнее Кэт. Во-первых, она высокая, – сказала Дезире, явно не удовлетворенная собственным ростом. И она умеет одеваться. Платье, в которое она была одета, стоит уйму денег.
