Немного погодя он купил ромовый напиток. Как здорово сидеть одному в тени и думать, вспоминать! Интересно, а можно ли его назвать затворником? Да нет, наверное. Он всегда окружен приятными людьми, с кем ему хорошо и легко общаться, к кому он испытывает душевную симпатию. Да, это избранные люди, а не представители толпы, народа. Он не хотел казаться лучше, выше их. Или кого бы то ни было; но они утомляли его однообразием своих интересов, взглядов. Они, или во всяком случае, большинство из них, были законченными эгоистами – это отталкивало! Встречались и открытые, сердечные люди, но к сожалению, не так уж много было тех, с кем можно общаться, называя вещи своими именами, без притворства и фальши. Лионель был достаточно терпим к нему, отчасти, может быть, из родственных отношений, а может быть, в силу своей покладистости. Фрэнсис так и называл его про себя «покладистый Лионель». Но даже Лионель считал его странным, не от мира сего. Не принято показывать свое отношение и высказывать свое мнение об обществе, в котором вращаешься. Недаром говорят: не наступай на хвост спящей собаке. Твоя задача – прожить жизнь тихо и спокойно, не нарушая никаких норм и приличий.
Хорошо было наблюдать и думать о своем в этом безудержном веселье. Бог с ними со всеми! Зачем же нарушать их мир и покой?! Только и мир, и покой – понятия относительные. Так думал Фрэнсис, потягивая ром.
Постепенно его охватило чувство одиночества. Ему некуда идти, а домой ехать он не хотел. Хорошо бы навестить Патрика. Посидеть и поговорить, обсудить прочитанное, поспорить, даже если спор их будет бесплодным, просто из любви к искусству… Да с кем еще можно столь приятно общаться? Он поднялся к Дому правительства и библиотеке. Красивые старинные здания в окружении прекрасных старых деревьев. У подножья Лайбери-хилл он свернул на узкую улицу с двумя рядами домов. Может быть, эти дома, подумал Фрэнсис, узнавая георгианский стиль, были построены для английской прислуги в восемнадцатом веке. Порталы, узкие окна из шестнадцати стеклышек. Он давно не бывал здесь.
Он вспомнил, что в одном из этих домов жила Кэт. Патрик говорил, что дом находится в самом конце улицы, единственный дом с видом на море. Да какое мне дело до всего этого? – подумал он.
В конце улицы, на пригорке стоял маленький домик в окружении зелени. Он был расположен немного в глубине, с улицы был виден лишь черный ход и дворик. Фрэнсис остановился.
Она кормила птиц, бросая на плитняк крошки хлеба. Птицы, очевидно, давно поджидавшие ее где-то поблизости, смело слетелись вниз. Присутствие Кэт нисколько не смущало их. На ней была соломенная шляпка – Фрэнсис припомнил, что видел ее раньше, а может быть, он и ошибался. Она сняла шляпку, и ее золотистые волосы засияли, засверкали на солнце.
Она заметила его:
– И давно ты следишь за мной?
– Только минуту. Можно войти?
– Через парадную дверь. Ты не перелезешь через забор, на виноградной лозе слишком много шипов.
Он едва не опрокинул плошку с водой на первой ступеньке.
– Для бродячих кошек. В округе их много. Они такие жалкие! – сказала Кэт, открывая дверь.
– О, да ты занимаешься благотворительностью, – сказал он только ради того, чтобы хоть что-то сказать.
– Как всякая неудавшаяся мать, я люблю кормить кого-нибудь.
Только бездетная женщина могла так спокойно говорить об этом! Будто она полностью смирилась с этим и ничуть не сожалеет.
– Помимо всего прочего, я еще и жутко экономная. Терпеть не могу пустых затрат. Думаю, это у меня с детства. Мы были тогда слишком бедны.
– Я тоже довольно умерен. Но у меня как раз все наоборот: в юности у меня было все, хотя возможности наши были весьма ограничены. Только позже я понял это.
– Ты пришел к завтраку. Присоединяйся.
– Да, с утра ничего не ел: лишь чашка чая, а позже ромовый напиток.
– Тогда проходи на кухню.
– Пахнет хорошо! – он прошел за нею.
– Семейный пирог, а попросту говоря, мясной пирог. Класть сюда можно все, что есть под рукой: ветчину и цыплят, кусочки телятины и овощи. Может быть, позавтракаем на улице?
Около черного входа, под кустом олеандра, стоял стол и два стула. Там же дремали две домашние собаки, большая дворняжка и надменный белый пудель.
– Смешная пара, правда? Большого пса я подобрала на дороге. Он выбивался из сил. А пуделя мне подарил Лионель, он был совсем щенок, и, конечно, я люблю его, хотя пудели меня не привлекают: они слишком шумные и суетливые. Но оставить его я не могла, это убило бы его. Подожди, я принесу сейчас сыр и фрукты.
Да! Это не «Причуда Джорджины»! Фрэнсис сравнил домик Кэт с гостиной у Лионеля. Да и на мой дом не похож. Фрэнсису стало грустно. Но он, как игрушка, – кукольный домик!
– Я читаю твои статьи, – начал он, – и я думаю, что пишешь ты великолепно. Просто здорово! Все покупают «Рупор». Многих газета раздражает, а некоторых просто приводит в бешенство, но, по крайней мере, ее читают все!
