Марина посмотрела на него с укоризной, а потом ласково.
— Несколько десятилетий назад я как ученый обратил внимание, что миру известны пять соединений кислорода и азота, или, иначе говоря, окислов азота. Эти пять химических соединений азота и кислорода в различных пропорциях требуют, оказывается, для своего образования разного количества тепла. Я усмотрел в этом неразгаданную тайну природы. В самом деле, сопоставьте следующее: чтобы соединить две частицы азота с одной частицей кислорода, требуется 20,6 калории. Для одной частицы азота и одной кислорода необходимо 21,6 калории. Для соединения, где азота две, а кислорода три частицы, требуется 22,2 калории. Но уже следующее соединение — NO2 — требует тепла много меньше — 8,13 калории, а для образования последнего известного пятого окисла — N2O5, — где азота две частицы, а кислорода пять, требуется всего лишь 1,2 калории. Выпишите такую таблицу:
N2O . . . . . 26,6 калории.
NO . . . . . 21,6 калории.
N2O3 . . . . . 22,2 калории.
NO2 . . . . . 8,13 калории.
N2O5 . . . . . 1,2 калории.
Что это может значить, люди мира? Здесь чувствуется какая-то тайная закономерность. Это умозаключение заставило меня предположить существование шестого, неизвестного еще окисла азота, где пропорция соединяющихся газов такова, что реакция горения азота должна проходить гораздо легче.
В четвертом и пятом окислах азота, требующих для своего образования меньших количеств тепла, чем остальные окислы, мы лишь приближались к таинственной и совершенной пропорции.
Логически напрашивался вывод, что реакция шестого окисла может протекать при выделении, а не при поглощении тепла. Что это значит?
Из этого следует, что, найдя шестой окисел, мы превратили бы весь наш воздух в топливо, в гремучую смесь. Мы научились бы извлекать из атмосферы в любом ее месте тепловую энергию. Мы бы жили в бесплатном вездесущем топливе, дышали бы им, ходили бы в нем, обладали бы даровой неиссякаемой энергией. Наши автомобили, локомотивы, пароходы, аэропланы освободились бы от мертвого груза топлива — ведь оно в виде гремучей смеси было бы повсюду. Человечество обрело бы богатство и счастье!
Люди мира! Сорок лет своей жизни я посвятил поискам шестого окисла азота. И я нашел его!..
— О! Кажется, я начинаю разбираться в химии! До сих пор мы с ней были не в ладах, — сказал Шварцман, весело оглядывая окружающих.
Но Марина и Матросов были сосредоточенно внимательны.
— Я нашел шестой окисел азота, для образования которого требуется присутствие одного газа, который сам в реакции участия не принимает. В химии такие вещества зовут катализаторами. В присутствии такого радиоактивного катализатора атомы азота изменяются и входят в соединение с кислородом в нужной мне совершенной пропорции.
Я добился этой реакции. Она протекала с выделением тепла. Я заставил азот по-настоящему гореть! Я поджег воздух! Я победил природу! Я превратил атмосферу в вездесущее топливо, в гремучий газ…
В палату вошла сиделка и принесла поднос с чаем и печеньем. Марина сделала знак глазами, и Матросов извлек из кармана коробку трюфелей. Больничная жизнь шла своим чередом. Доктор взял свой стакан. Ложечка звякнула…
— Люди мира! Нужный мне газ был только в одном месте на Земле. Его принес из глубин космоса неведомый метеорит, получивший у нас название острова Аренида.
Я хочу быть кратким, люди мира! На острове Аренида произошла катастрофа! Самопроизвольно загорелся воздух!
— Что, что? — спросил доктор, помешивая ложечкой в стакане.
— Загорелся воздух! — как бы отвечая, повторил Вельт. — Люди мира! Нет возможности остановить этот воздушный пожар! Он не распространится за пределы пылающего острова туда, где нет газа-катализатора, но над островом с каждым мгновением будут сгорать всё новые и новые массы воздуха, стекающиеся со всей планеты. Жадный костер будет пылать до тех пор, пока не уничтожит на Земле всей атмосферы. Земля останется без воздуха, все живое задохнется, жизнь погибнет!
— Позвольте, позвольте! — закричал доктор и поставил стакан на тумбочку. — Как так «задохнется»?
Марина посмотрела на Дмитрия вопросительно.
— Произошел пожар атмосферы. Воздух уничтожается. Жизнь кончается на Земле! Об этом я и хотел объявить вам, последние люди Земли!..
Доктор взял с подноса сухарь. Марина развернула ему трюфель.
Репродуктор молчал. Матросов, думая, что Вельт кончил, хотел что-то сказать, но по своей привычке, перед тем как сказать что-либо серьезное, заставил себя досчитать до двадцати.
На счете «пятнадцать» громкоговоритель заговорил снова:
— Но не все еще потеряно, люди мира! Я предвидел приближающееся несчастье и, заботясь о населении Земли, создал Концерн спасения. Завтра на все биржи поступят в продажу акции спасения. Тот, кто приобретет их, получит право на подземное убежище и свою долю искусственного воздуха, тот получит право на жизнь, если не на Земле, лишенной воздуха, то под землей!
