— Я не могу уйти из жизни иначе. Поэтому я прошу, я умоляю вас, профессор: отрубите мне голову, когда я вспорю себе живот!
— М-да!.. Но, позвольте… ведь я же не умею рубить головы…
Японец упал на колени и, держа в одной руке кинжал, другой хватался за полы пальто профессора.
К ним подошел секретарь министра:
— Василий Климентьевич просит вас на испытание, профессор. Сейчас будет произведен эксперимент выстрела. Всем остальным предлагается скрыться за прикрытия.
— М-да!.. Я сейчас, сейчас… — растерянно говорил профессор, глядя на распростертого на песке японца.
Секретарь остался возиться с хнычущим японцем, а Кленов повернулся спиной и зашагал. Два раза он сердито обернулся.
— Мы ждем вас, — сказал министр, увидев Кленова.
— М-да!.. Понимаете, задержался… Какие-то совершенно необыкновенные предложения… Никогда в жизни не слышал ничего подобного! — Руки у профессора тряслись.
— Товарищ полковник!
— Есть!
— Все ли готово?
— Есть все готово!
— Ваши координаты?
— Триста сорок семь и девятьсот восемьдесят четыре.
— Так. Подождите. — Министр полез в карман гимнастерки и вынул маленькую записную книжку. — Я, друзья, на досуге прежде астрономией и математикой занимался. Вот и решил траекторию подсчитать… Подождите, посмотрю, что у меня получилось. Так…
Молния удивленно смотрел на министра.
— Триста сорок семь и девятьсот восемьдесят шесть? — спросил Василий Климентьевич, суетливо и застенчиво перелистывая книжку.
— Нет, триста сорок семь и девятьсот восемьдесят четыре, — твердо сказал Молния.
Министр нашел нужную страницу, голос его сразу стал, как и прежде, уверенным:
— А по-моему, девятьсот восемьдесят шесть. Я учел некоторые дополнительные моменты притяжения космических тел. Знаете, задача о трех телах?
— Разве вам удалось решить эту задачу? — удивился Молния.
— В общем виде нет. Но методом постепенного приближения подсчитать конкретный случай можно.
Молния пожал плечами:
— Если не ошибаюсь, вам пришлось бы только один случай подсчитывать несколько лет.
— Вы правы. Но времени не было. Поэтому непростительно было бы пренебречь электронным мозгом счетно-аналитической машины. Если она умеет переводить с одного языка на другой, играть в шахматы, точно определять по миллиону данных прогноз погоды, она может решить и наш случай.
— Вы правы, — сказал Молния. — Она, вероятно, затратила на это меньше часа.
— И получила цифры: триста сорок семь и девятьсот восемьдесят шесть.
— Я могу изменить прицел. Промах не играет сейчас роли.
Василий Климентьевич нахмурился:
— Сейчас, может быть, и не имеет. Но мы с вами ведь собирались взорвать остров Аренида. Точность прицела решает в таком случае все.
— Какие будут приказания? — сухо спросил Молния.
— Что ж, проверим? Тогда, товарищ полковник, будьте любезны изменить прицел.
С безразличным видом Молния подошел к аппарату и отдал распоряжение.
Пока ждали сигнала готовности, все молчали.
Кленов, растопырив локти, хмуро смотрел в пол. Наконец сигнальная доска засветилась. Министр взглянул на Молнию.
— Огонь!
— Есть огонь! — Молния нажал кнопку.
Задрожали стены. Пол под ногами заколебался. За окном взметнулись тучи песка.
Министр указал глазами на экран.
В первое мгновение ничего нельзя было разглядеть. Потом стала отчетливо вырисовываться Земля, словно видимая с громадной высоты. С непостижимой быстротой она сначала превратилась в вогнутую чашу, с одного конца которой виднелось море. Потом чаша эта, постепенно поворачиваясь и удаляясь, стала закругляться с краев, превращаясь в шар.
Молния, Кленов и министр переглянулись.
Они видели земной шар, который благодаря полету снаряда заметно поворачивался. Сквозь просветы между облаками угадывались неясные очертания материков и морей.
В немом молчании смотрели люди на чудесный экран телевизора, принимавшего передачу со снаряда.
Люди потеряли счет времени. Тяжело дыша, они не отводили от экрана взоров.
Вместе со снарядом неслись они сейчас в верхних слоях стратосферы.
Наконец все заметили, что земной шар стал расти, по-прежнему продолжая поворачиваться. Он становился все больше и больше. Скоро всю видимую площадь стала занимать вода, походившая на ослепительную эмаль.
— Тихий океан, — спокойно произнес министр и вынул из бокового кармана трубку.
Внезапно в самом углу экрана появилась светлая точка. Постепенно она стала расти и шириться. Она походила на огонь электросварки, только кроваво-красного цвета.
Очень быстро огненная зона захватила весь экран. На него стало больно смотреть.
Вдруг в центре появилось что-то фиолетово-черное, и все сразу исчезло.
— Все, — сказал министр, раскуривая трубку.
— Есть попадание! — сказал Молния. — Признаю свой расчет неверным. Верен ваш, товарищ уполномоченный правительства. Прошу отстранить меня.
Министр внимательно посмотрел на Молнию.
— Просишь? А еще военный! Прошлый раз я тебя как будто не спрашивал… — И министр выпустил клуб дыма.
— Теперь надо… м-да!.. второй. И если все будет в порядке, тогда уж, благословясь, и залп…
