Пылкие мечты полностью

Спрятавшись в дубовой рощице, три человека, держа за уздечки своих лошадей, пристально разглядывали придорожную конюшню и примыкавшую к ней небольшую кузницу, вокруг которой сгрудилось несколько домишек и одна мельница, и все вместе представляло собой небольшую, спящую сейчас деревушку.

– Ты уверен – это именно та карета? – спросил один из наблюдавших, указывая на карету, которая час назад подъехала к конюшне. Лошадей уже сменили для следующего перегона. Кучер и грум уже выпили по пинте эля и теперь стояли у кареты, осматривая новую упряжь и болтая со здоровенным кузнецом и его перепачканным сажей подмастерьем.

– Все сходится, – заметил главарь. – Карета красноватого цвета и приехала в положенное время. И девка подходит по описанию.

Он не сводил глаз с медно-рыжих волос молодой девушки, стоявшей перед открытой дверцей кареты и беседующей с кем-то внутри.

– Прикинь-ка, что за работенка нам предстоит, – проворчал первый. – Не понимаю, почему мы не можем схватить девчонку прямо здесь и сразу отправиться за деньгами?

– Ты, жалкий дурень! Делаем все как договорились, – хрипло ответил третий. – Они хотят, чтобы мы пустили ей пулю в голову после того, как она сделает свое дело в Грет-на-Грин. Нам за это заплатят больше, чем за дюжину ограблений почтовых карет на Сент-Олбанс.

– Подожди-ка! Кого это ты назвал жалким дурнем?

– Хватит! – Главарь не сводил глаз с жертвы. – Выжидаем, следуем за ними, держась на расстоянии, чтобы не вызвать подозрений, а потом убиваем – и все шито-крыто.

Люди вместе с лошадьми подались чуть назад, когда пассажир, сидящий в карете, спрыгнул на землю и потянулся. Это был настоящий гигант, и от бандитов не укрылось, что он вооружен шпагой. И скорее всего в карете были еще и пистолеты. Многие экипажи в то время были оснащены особой стойкой для хранения оружия. Он обменялся парой слов с возницей и грумом, а потом повернулся к женщине.

– Здоров верзила, хлопот с ним не оберешься, – уныло протянул один из бандитов. – Все же лучше не трогать его, раз так велено.

– Кто его знает, вдруг он станет поперек пути, когда мы набросимся на девчонку?

– Говорю вам, ребята, не бойтесь его, – заявил главарь. – Он не будет нам мешать.

Она стала неотъемлемой частью его жизни – и сколько он ни пытался переломить себя, у него это не получалось. Он бродил вокруг Гринбрей-Холла в надежде хотя бы раз увидеть ее тайком. Он всегда старался бывать там, где, как он знал, бывала она. Но несмотря на это, весь остаток весны он держался вдали от замка – из-за непонятного страха остаться с ней наедине. Он боялся, что его оставит та крохотная доля самообладания и уверенности, которую совсем недавно он обрел снова.

Верная себе, Эмма едва замечала его на людях. В компании она ограничивалась общими фразами и никогда не разговаривала с ним, даже когда никого не было поблизости. Она равнодушно проходила мимо, и в ней не было заметно ни следа былой сердечности. Когда в Баронсфорд снова пришло лето, он вновь стал наведываться в свой замок.

Эмма больше к нему не приходила. Ее равнодушие наводило на мысль, что их первый поцелуй – это просто плод его воображения. Он чувствовал себя дураком – стоило ли придавать так много значения тому, что наверняка очень мало значило для нее? Но однажды, возвращаясь днем в Баронсфорд через Олений парк, он стал свидетелем события, которое его потрясло.