– Итак, как она тебе?
Дэвид без промедления – в этом не было необходимости – ответил матери. Он откровенно поделился с ней своими первыми впечатлениями.
– На первый взгляд она совсем не походит на ту женщину, которую Лайон скорее всего выбрал бы себе в жены.
– Да он и не выбирал, это я все сделала, – фыркнула графиня.
– Вы поступили очень правильно, матушка.
Дэвид поддерживал мать под руку, прогуливаясь с ней по дорожкам сада. Графиня-мать оставила дома свою трость, но тем не менее выглядела бодрее и энергичнее любого человека ее возраста. Накануне Дэвида познакомили с его родственниками и близкими, представили незнакомым людям, в том числе тем, кто жил недалеко от Баронсфорда, и еще он успел навестить своих давних приятелей и знакомых. Ночь он провел в Гринбрей-Холле, но на следующее утро мать попросила ее навестить, и поэтому он вернулся домой.
– Должен признаться, что Миллисент меня покорила буквально за несколько минут, проведенных в ее обществе. Теперь я понимаю, почему мой старший брат так сильно любит ее.
– Рада слышать, что ты так считаешь, иначе ты бы не был моим сыном, – серьезным тоном проговорила Беатриса. – У нее ангельское сердце, к тому же она умна и обладает чувством юмора. Даже ее внешность, на первый взгляд несколько простоватая, производит на людей впечатление. Многие считают ее одной из самых красивых женщин в Англии, ну и, конечно, среди них твой брат занимает первое место.
Дэвид не стал оспаривать справедливость этих слов. Радушный прием, который ему оказала Миллисент, стал для него приятным сюрпризом, особенно после сдержанного приветствия Лайона. К тому же было ясно, что ее чувства неподдельно искренни. Она и правда была рада видеть его, и благодаря этому Дэвид чувствовал себя в Баронсфорде как дома.
Что касается ее внешности, то она не блистала красотой, но от нее исходило какое-то сияние, озарявшее все вокруг. Даже беременность придавала ей особое очарование. Мысль, что в роду Пеннингтонов рождается новое поколение, показалась привлекательной даже Дэвиду, который провел немало лет вдали от родного дома.
– Я так давно не видел детей, – грустно произнес он. – Наверно, приятно наблюдать, как крошка Джозефина растет у вас на глазах.
– Да, конечно. Она у нас красавица, к тому же именно благодаря ей Лайон так быстро выздоровел. Чтобы общаться с ней подольше, граф вынужден заставлять себя двигаться. С каждым днем он становится все более подвижным. Он поправляется так быстро, что к моменту рождения их второго ребенка он уже будет бегать как юноша.
– Это произойдет, как я понимаю, месяца через два?
– Вот именно.
– Подумать только, я в это время буду здесь и стану свидетелем этого чуда!
Графиня остановилась возле каменной скамьи и оглянулась на замок, возвышавшийся на холме. На лице матери Дэвид заметил давно не виданное им выражение гордости и счастья. Ему захотелось сказать ей, что она выглядит моложе своих лет, хотя не далее как вчера он слышал, как графиня в который раз жаловалась на какие-то свои хвори; впрочем, она говорила это при каждом удобном случае, уверяя всех, что жить ей осталось всего несколько дней.
– Я никак не могу дождаться, когда ты наконец познакомишься с Порцией. Мы ждем их, ее и Пирса, со дня на день, – продолжала графиня, присаживаясь на скамью и молча кивнув Дэвиду на место рядом с собой.
– Уж этот брак, как мне доподлинно известно, не ты подстроила, – хмыкнул он, садясь.
– И подстроила бы, если бы оказалась в Бостоне до того, как они встретились, – весело отпарировала она. – Для Пирса она долгожданная награда. У нее сильная воля. Она красива, но без претензий, во многом мечтательница. По складу характеру она очень напоминает своего отца, – тут ее голос упал до шепота, – Бонни, принца Чарлза. Тебе ведь известно ее происхождение?
– Уолтер Траскотт рассказал мне об этом.
