Пыльные перья полностью

За одно Саша была Ивану почти благодарна. Кажется, он только что спас ее от максимально неловкого вечернего объяснения. Впрочем, злилась она на него ровно по той же причине. Часы на стене в розовой гостиной Центра, которые она перевела только что, снова упорно вышагивали назад. Бросьте дурное, дети, оставайтесь дома, дома с вами ничего не случится. С тем, кто не выходит за порог, ничего плохого не случается. Вот только ничего хорошего – тоже. Саша укоризненно посмотрела на часы, циферблат виновато дрогнул, и стрелка настырно поползла вперед в гонке за украденным для них временем.

Отель «Лотте» был хорош всем: от расположения в историческом центре города до золоченых холлов, высоких потолков и сверкающих улыбок персонала. Саша и все остальные чувствовали себя не на месте. Мятежный мрачно качал головой, держась поближе к Валли, будто ее сейчас посреди этого сверкающего новизной шедевра дизайнерской мысли кто-нибудь непременно атакует. Грин, как всегда замечательно нейтральный, успокоенный, шел рядом с Сашей.

Она была занята наблюдением – все вокруг казалось ей незнакомым. Посторонним. Люди вокруг, их человеческие дела, и что они будут делать дальше? Куда пойдут? На работу? Встречу? Саша пропустила и финальный инструктаж Валли, направленный на «не подведите меня. Не доверяйте им. И даже не пытайтесь играть с ними. Они вас раскусят, и вы проиграете. Потому что эти люди – они древнее самого мира».

Мира, о котором я ничего не знаю. Вот это – это я понимаю. Виктор, генерал Кощеевой армии мертвецов. Это мне хорошо знакомо. Мертвецы Кощея не очень-то жалуют, потому что думают, что их смерть – его вина. Иван и его бесконечный цикл перерождений. Мы говорим о нем, а неизменно вспоминаем солнце. Закаты и восходы. Иван знает, что такое умирать, может быть, это делает его чуточку человечнее? Его уязвимая смертность? Я ничего не знаю о девушке за стойкой, например. Не представляю, как она работает и кто делает ей кофе по утрам. Едва ли домовой. Я так хочу этой жизни, до щекочущего, до смешного. Но я ничего. О них. Не знаю. Знала раньше. Знаю лучше Грина или лучше Марка. Но я здесь чужая.

Саша вцепилась в лямку розового кожаного рюкзачка, плюшевая, мягкая брелок-кошка размером с хорошую игрушку задорно качалась из стороны в сторону, и Саша тупо таращилась на ее отражение в зеркале. Вправо. Влево. Котенок был подарком Иглы, которого Саша с ее безобразным поведением, конечно, не заслужила, но получила все равно. Браслет был на своем привычном месте, и перышки на нем тоже качались с тихим звоном. Вправо. Влево. Валли просила ее быть серьезнее, не брать хотя бы котенка, Саша только смеялась: «Я не иду туда, чтобы быть приличной, а если двух крутых сказочных товарищей можно смутить девочкой и кошечкой, то не такие уж они крутые, да?»

Валли продолжала говорить, и они были почти на месте, их отражения тоже качнулись. Вправо. Влево. Саша ощутила руку Мятежного, которая стабилизировала ее немедленно, и тут же пропала, будто обжегшись.

Ты едешь на встречу, встречу, которая может значить конец всего и сразу. Вокруг тебя два мира. Огромных. А ты вдруг совершенно четко понимаешь, что ты чужой в каждом из них.

Где мне есть место?

Саша ждала чего угодно. Например, что дверь им откроют Двое из ларца – говорят, ларец давно перестал быть под деструктивной силой Сказки. Или отряд домовых. Может быть, из джакузи королевского люкса выползет и побудет швейцаром у золотого мальчика Сказки само Чудо-Юдо? Дверь открыл молодой мужчина, он казался едва старше тридцати и при этом не имел возраста вовсе. Гладкая, лишенная трещинок маска – спутник любого вечного жителя Сказки. Это не дичающие малые бесы. Это – совсем другая история. Высшие чины. Саше не нужно было даже спрашивать: «А это Иван?» Это не Иван. Лицо, о которое можно порезаться, такая возмутительная четкость линий, туманное дыхание сказочного леса и противоестественный холод. Саша против воли вспомнила всегда горячую кожу Грина. Сказка что, вся состоит из бесконечной игры температур?..