Шум из дальнего конца бассейна…
Бля!
Белинда прислушивается, мечтает, чтобы посетители убрались, кто бы они ни были. Это Гамбо или Ванита? Они что, не видят, что девушка пытается покончить с собой? Думают, это так просто?
– Кто там? – кричит Белинда.
– Полиция, – отвечает голос. – Без глупостей.
Белинда ждет пять секунд. А потом…
– Что вам нужно? – вглядывается она в тени, среди которых дрожит тонкая, высохшая фигура…
– Не волнуйся, Белинда. Мы знаем, кто убил твоего дружка-пса. Мы знаем, что это не ты. Семь секунд. Голос кажется знакомым.
– Я тоже выяснила, кто убил его, – говорит Белинда. – Персефона при помощи Колумба.
– Ты очень умная девочка, – отвечает голос. – Хорошо, что мне придется убить тебя.
Наши разные жизни сближаются. Моя дочь плавает в бассейне, обнаженная и отрешенная от карты. Крекер, шеф полиции, идет на свет, потея, как мокрая рана. Он садится на край бассейна, опускает ботинки в воду. Цветок Персефоны бьется лепестками о бедра Белинды. Полупустой стакан «бумера» снова стоит на бортике бассейна. В кармане Крекера затаился пистолет. Все части на своих местах. На сцене появляюсь я. И Колумб – он раскрывает свою новую карту. Этот подземный плавательный зал, этот мерцающий зал, моя дочь в центре, такая притягательная в тенях и мраморе. Кольцо странных желаний вокруг нее стягивается, как отдаленные улицы, которые сходятся друг с другом, стоит сложить карту.
Над миром все еще висит зеленая грозовая туча слизи. Внутри только заикание призраков из заляпанного соплями окна, единственного источника света.
– Снова ты, – говорит моя дочь. – Тебя зовут пассажир Девиль.
– Уже нет, уже нет, – улыбается Крекер. – Просто маскировка. Меня зовут Крекер, шеф полиции.
Его цель кажется такой нежной – мерцающая под водой карта; от ее вида «Казанова» тяжестью обрушивается в чресла. Крекер не может отвести взгляд от цветка, плавающего между бедер девушки, того, что привел его сюда. Он ревнует цветок, ищущий наслаждения на стороне, и чувствует, как взгляд Персефоны с узоров лишайника на древних мраморных стенах царапает его кожу. Все, что надо сделать, чтобы удовлетворить любовницу, – вогнать пулю в цель. Но он боится смерти – и собственной, и чужой. Естественно, он убивал преступников, ничтоже сумняшеся забирал их жизни, но вот так, невинного, такого же страдальца? Он – и сотворить такое?
– Зачем ты пришел? – спрашивает Белинда.
– Мне надо убить тебя.
Белинда смотрит на него в упор.
– Я тоже этого хочу, – говорит она.
– Что?
– Все просто. Я хочу, чтобы ты убил меня.
– Но почему?
С него градом льет пот.
– Потому что это правильно.
Разум Белинды сейчас чист и холоден.
Крекер ошарашенно делает шаг назад. Его здорово проняло. Простой человек, простые мысли. Он тащит из кармана пистолет, запутывается в ткани, и ему приходится тянуться второй рукой, чтобы освободить его. Потом никак не может высвободить курок.
– Извини… прости меня… – бубнит он. – Извини… Никак не могу… Вот! Пошло!
Наконец пистолет поднят. Из-за собственной неуклюжести Крекер чувствует себя почти нормально. Эта нормальность придает ему смелости. Он больше не пытается самоутвердиться. Может, в этот раз он сумеет удовлетворить Персефону. Он вытягивает руку с пистолетом вперед, так далеко, как только может. Барабан дрожит, ловит крохотные вспышки света из залепленного окна.
Белинда улыбается.
– Ну что, ты готов? – спрашивает она.
– Я… я попытаюсь.
– Тогда вперед. Сделай все как следует.
«Будь мужчиной. Будь же наконец мужчиной» – вот что говорит ему девушка. Несмотря на Плодородие, пульсирующее в его крови, будь же, наконец, мужчиной! Пистолет пляшет в руке. Левой рукой он берется за правую, чтобы успокоить дрожание и прицелиться. Все равно дрожит.
– Ты смеешься надо мной, – говорит Крекер.
– Нет. Я пытаюсь тебе помочь. Мы ведь хотим одного и того же?
Белинда берет с края бассейна стакан с «бумером». Держит его перед лицом.
– Это «бумер». Знаешь, что это? Крекер кивает.
– Ты его пробовал?
Крекер пробовал, но она все равно говорит ему:
– Одна – для оттяга, две – сносят крышу, третья – жди чистой, сексуальной смерти.
– Ты хочешь убить себя?
– Если ты мне не поможешь.
– Прошу…
– В этом стакане больше пяти доз, и две я уже выпила. И чувствую себя сейчас очень хорошо, очень сексуально. Ты меня не хочешь?
Пистолет движется сквозь тьму, пытаясь нацелиться на нее. Крекер не может поймать цель. Он боится девушку.
– Прошу… Я… – говорит он. Трясет пистолетом. – Думаю, тебе не стоит…
Белинда опускает язык в стакан. На крошечную долю секунды позволяет «бумеру» обжечь свои нервные окончания.
– Не…
Белинда наклоняет стакан, пока край пленки «бумера» не доходит до губ.
– Этого ты хочешь?
– Нет! – рвется голос копа. Он встает у бортика бассейна. – Нет… да… я… бля! Прошу… все не так! Я просто хотел… не надо никому умирать. Никому… – Крекер слышит, как Персефона кричит у него в голове. – Пожалуйста, – говорит он. – Не делай этого.
– Мы оба этого хотим.
Тень Белинды никогда не была такой текучей.
