Ребенок-демон набросился на Теда сверху. Он ударил его по спине со звуком, похожим на звук ломающихся палок. Существо, казалось, было счастливо от причиняемой им боли. Оно глубоко вонзило клыки в шею Теда и вырвало сухожилия и мышцы. Кровь хлынула, как из прорванной водопроводной трубы, ярко-красная струя достигла потолка. Мать-покойница улыбнулась и с любовью посмотрела на своего кормящегося ребенка.
- Продолжай, нам нужно, чтобы ты был сильным, как твой отец.
Стив покачал головой. Не может быть, чтобы все это происходило на самом деле. Он закричал от ужаса, наблюдая, как его друга разрывают на части. Он забился в угол, пока ребенок продолжал отрывать куски мяса от неподвижного тела Теда. Внезапно он поднял голову.
- Оставьте меня в покое!
Теперь внимание ребенка переключилось на следующую свежую еду. Стив прижался к стене. Он услышал вой полицейских сирен. Демонический ребенок закричал, а его мертвая мать засмеялась. Единственная надежда, которая у него оставалась, была на то, что полиция прибудет вовремя...
История, которую я рассказываю, имеет первостепенное значение, и ее нужно рассказать сейчас. Вы должны понимать, что в последние годы моя способность вспоминать постепенно исчезает из моего мозга. Это болезнь, которая превращает меня в забывчивую и сбитую с толку оболочку. Тем не менее эту историю нужно услышать, потому что я жива не по счастливой случайности, а по воле Алабамских богов.
1854 год был годом, с которого начинается мой рассказ. Меня зовут Фантина Беллами, и я являюсь потомком богатой французской семьи, которая эмигрировала в Америку в 1803 году. Мой отец, Жак Беллами, получал немалую прибыль от продажи сшитой им одежды. Это были прекрасные вещи - платья, которые, клянусь, стоили целое состояние, но продавались всего лишь за пенни.
Мою мать звали Изабелла Беллами. Она была медсестрой, но во время моих родов ее не стало. Отец так и не женился повторно. Это не значит, что он не приводил домой случайных подружек, но так и не остепенился. Когда я спросила, почему - отец пожал плечами и сказал, что моя мама была незаменима.
Мы жили на берегу озера. Боже, это озеро было прекрасно, скажу я вам. Конечно, время от времени мы сталкивались с ужасной мордой чешуйчатого аллигатора, но по большей части атмосфера была опьяняющей смесью экзотических птиц и лягушек. Это было так очаровательно, что я часто оказывалась у воды и часами проводила в ней время. Спокойствие - это то, что я когда-то принимала как должное.
Так или иначе, моя история началась однажды летним вечером. Я шла по хорошо утоптанной тропинке, по которой местные жители ходили на озеро ловить рыбу
Я не могу не подчеркнуть, что это было свободное время, полное расслабления. Очень много дней я проводила в дремоте под старым деревом. Как я тоскую по тем беззаботным дням.
Именно на этой тропинке я услышала женский плач. Сначала меня охватило любопытство, но оно переросло в серьезную озабоченность, когда я свернула за поворот и увидела избитую обнаженную женщину. Она лежала на земле, прикрывая голову руками от невидимых нападавших. Я бросилась ей на помощь.
- Мисс, с вами все в порядке? Могу я чем-нибудь помочь? - спросила я ее.
Она посмотрела на меня, и мое сердце забилось сильнее. Было очевидно,
Мой отец увидел нас снаружи и бросился на помощь. Мы внесли ее внутрь и уложили на кровать в комнате, которую использовали для гостей. Не успела ее голова коснуться подушки, как она потеряла сознание от усталости.
В ту ночь я не спала, присматривая за ней, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Следила за ее медленным дыханием, за ее грудью, которая поднималась и опускалась. Я чувствовала магнетическое притяжение к ней. Принимала это за сочувствие, но вскоре поняла, что это было странное сексуальное влечение. В то время я выбросила эту мысль из головы и легла рядом с обнаженной девушкой. В ту ночь мы спали вместе в первый раз, но не в последний.
Прошло несколько дней, и ее царапины начали замечательно заживать. В первый день она почти не разговаривала, но начала есть. На второй день назвала нам свое имя - Изабелла. Как странно было слышать, как имя моей матери произносят в этом доме по отношению к живой женщине, особенно того же возраста, что и я. Отцу это казалось таким же странным. Папа одел ее в несколько платьев, которые сам сшил. На третий день она стала похожа на нормального человека.
- Где ты живешь? - наконец спросил мой отец.
На этот вопрос она опустила глаза и тяжело вздохнула.
- У меня нет дома. Я уже много лет живу сама по себе.
