Обои на стенах комнаты были голубыми с маленькими воздушными шариками. В комнате висел плакат, гордо провозглашающий "Это мальчик". Ее мать стояла у детской кроватки, засунув руку внутрь, и играла с маленьким ребенком. Это был ее младший брат Дэнни.
- Как сегодня дела в школе? – cпросила она маленькую девочку.
- Один мальчик... - Лора открыла рот и заговорила вместе с ребенком, их голоса звучали синхронно. Она вспомнила этот разговор. - ...дергал меня за волосы. Это меня по-настоящему разозлило.
- О, дорогая, это значит, что ты ему нравишься, он хочет быть твоим парнем, - сказала она маленькой девочке.
И Лора, и маленькая девочка ответили.
- Фу, мальчишки противные.
Она не могла не улыбнуться. Тепло охватило ее, когда она почувствовала, что находится внутри тела этой маленькой девочки. Ее разум был свободен, как у ребенка - свобода, которую человек теряет, становясь взрослым.
Снаружи послышался звук хлопнувшей дверцы машины. Мама Лоры и маленькая девочка вздрогнули, Дэнни заплакал. Лицо ее мамы быстро изменилось, ее улыбка исчезла с лица вместе с румянцем. Она застыла в ужасе. Ее губы задрожали. Она сглотнула, откашлялась и нервно изобразила фальшивую улыбку.
- Дорогая, я хочу, чтобы ты пошла и приготовилась ко сну. Я приду через несколько минут. Папа дома, и маме нужно с ним поговорить, - она изо всех сил старалась казаться спокойной, и легко могла обмануть девочку, заставив ту поверить ей, но Лора уже выросла.
Того доверчивого мира больше не было, и теперь она могла видеть панику и страх, могла видеть то, к чему была слепа все эти годы назад.
- Хорошо, мамочка, я люблю тебя.
- Я тоже тебя люблю, Лора, - маленькая девочка повернулась и побежала к Лоре.
Ребенок пробежал мимо нее, ее косички коснулись Лоры сбоку. Она почувствовала, как в животе у нее запорхали бабочки. Повернувшись, она увидела, как маленький призрак ее самой пронесся по коридору и свернул за угол в комнату. Девушке хотелось вырваться из этого взрослого тела, покинуть его, как рак-отшельник покидает свой панцирь.
Крик снова привлек ее внимание к комнате, однако все изменилось.
Стены были грязными и покрыты граффити.
Полы были покрыты грязью. Мусор, иглы, презервативы, порнографические журналы, дохлые насекомые - все это валялось на полу в комнате Дэнни. Прекрасный, сюрреалистический призрачный мир исчез. Она осталась в разлагающихся внутренностях гниющего дома.
Ее мать была в дальнем углу комнаты, спиной к ней, и плакала, закрыв лицо ладонями. Она стояла перед грязной детской кроваткой. Ее платье было разорвано. Волосы матери были в беспорядке, полные веток и грязи, и пока призрак плакал, она услышала, как внизу открылась дверь. Это был ее отец.
Лора подбежала к маме. Она знала, что ситуация была безумной - ее мама уже давно была мертва. Это никак не могло быть реальным, однако ее рациональное восприятие вещей было сейчас похоронено. Она жила мгновением, и в этот момент ее мать была в беде.
- Мама, не плачь! Я не позволю ему причинить тебе боль.
Женщина обернулась. Ее лицо осунулось, кожа разлагалась. Кости и сухожилия местами обнажились. Глаза были налиты кровью, кожа бледна, как бумага.
- Ты опоздала, Лора, ты чертовски сильно опоздала. Посмотри, что он заставил меня сделать!
Женщина вытянула руки вперед, из разрезанных запястий текла кровь, заливая пол. Поток крови был абсурдным - хлестало, как из лопнувшей трубы. Она испугалась, что если так будет продолжаться, комнату наверняка затопит. Девушка представила, как тонет в этой комнате, захлебываясь кровью, и плавает потом здесь целую вечность.
Лора повернулась и выбежала из комнаты, оставив позади кричащий, истекающий кровью труп.
- Заткнись нахуй и убирайся из моей головы! – закричала она, ринувшись вниз по лестнице.
Гостиная была такой же, как и наверху, - сраная дыра, полная мусора и грязи. Она была идеальным отражением этого дома и превосходная метафора ее жизни с тех пор, как она покинула это жалкое место. Девушка бросилась через весь этаж и потянула за ручку двери, но та не поддавалась.
– Открывай, гребаный хуесос!
- Пожалуйста, оставь меня в покое! – закричала она в воздух, отчаянно колотя кулаками по фанере, закрывавшей разбитые окна.
