Приподняв край простыни, доктор, слегка наклонившись, стал смотреть шов. Люба отвернулась к стене, пряча красное от смущения лицо. Она относилась к той многочисленной категории стыдливых женщин, которые во врачах мужчинах видят в первую очередь именно мужчин, наделяя их похотью и собственными эротическими фантазиями.
– Хороший шов! Молодец! – похлопал ее кончиками пальцев по плечу доктор.
Люба обернулась и радостно заулыбалась. Благополучно пережив женский ад и смущение, она снова натянула простыню до подбородка.
Завотделением, заложив руки за спину, перешел к Ане. Хазаров последовал за ним.
– Как у нас дела, голубушка? – спросил «главный», незаметно зевнув.
– Как помоложе, так сразу голубушка! – заворчала ревниво старуха на соседней койке, но никто кроме Ани, кажется, этого не слышал.
Хазаров тем временем пребывал в легком замешательстве. Он глядел на Аню, пытаясь вспомнить больную. «Ага, забыл!» – сразу сообразила она и стала с любопытством наблюдать, как он будет выкручиваться. Доктор взглянул на стену рядом, где обычно прикрепляют небольшой листок с именем и назначением пациента, но подсказки там не оказалось – Аня перед обходом специально открепила и убрала его. Возникла неловкая заминка. За спиной Олега раздался шепот. Завотделением посмотрел на него, все так же добродушно улыбаясь, а потом отошел к окну и встал ко всем спиной:
– Погода сегодня какая чудесная! На озеро бы!
Все понимали, что Антон Денисович намеренно отвернулся, давая шанс Хазарову исправить ситуацию. Мгновенно откуда-то из-за спины Олега появился «Хромой» и вложил Анину карту ему в руку. Она сразу узнала его – это был хирург, который вчера утром принимал ее в стационар. Передав карточку, прихрамывая на левую ногу, он снова быстро отошел назад, скрывшись за спинами коллег. «Подозрительный! Скользкий какой-то тип!» – подумала о нем Аня с неприязнью.
Подглядывая в записи, Олег стал рассказывать:
– Пациентка Самойлова Анна поступила вчера.
«Главный» повернулся к нему и стал слушать.
– Острая тянущая боль в ноге. Сделали УЗИ, лечим тромбоз глубоких вен.
Антон Денисович, кивнув, отошел от окна и, приблизившись к Аниной кровати, спросил ее:
– Какой день болит нога?
– Третий или четвертый! – сказала Аня.
– Хех! «Какой день нога болит?» Надо же! А меня вот никто не спрашивает! – ворчала недовольно старуха из своего угла.
– Как началось? Перелет? Гормоны принимаете? – расспрашивал «главный» Аню.
Она хотела было ответить, но ее перебил Хазаров, желая реабилитироваться за свой промах.
– Больная посещала фитнес клуб. Получила неадекватную физическую нагрузку в тренажерном зале.
– Да нет же! Не так все было! – заспорила с ним Аня. – Хотя, откуда же вам знать?! Вы же меня за сутки так ни разу и не посмотрели. Мы видимся сейчас с вами первый раз. Вы и имя то мое не знаете!
Олег озадаченно уставился на нее. «Главный» перестал улыбаться, он ждал объяснений.
– Зачем же вы так?! К вам подходили мои ассистенты. Они все записали и мне передали! – оправдывался Хазаров, глядя то на Аню, то на Антона Денисовича. – Утром у вас взяли все необходимые анализы. Лечение назначено. Кстати, мы вам еще раз повторно сегодня УЗИ сделаем.
– Зачем? – поинтересовалась Аня.
Скрывая раздражение, Олег пробасил:
– Да затем, что у меня есть сомнения по поводу вашего диагноза.
– Сомнения?
– Возможно, вы вообще не наша пациентка. Симптоматика настораживает! – с нажимом в голосе сказал Хазаров, многозначительно посмотрев на «главного». – Кое-что не сходится!
– Мне тоже так показалось! – из-за плеча Хазарова сказал Хромой.
Завотделением понял всё без лишних объяснений. Снова привычно добродушно заулыбавшись, он потерял интерес к Аниной истории. Из практики он знал, что симулянты в отделении появляются регулярно, и с этим ничего не поделаешь. Есть люди с психическими отклонениями, которым патологически не хватает внимания, и они готовы пойти на все, чтобы его получить.
– А ко мне он тоже не приходит! Уже несколько дней не приходит! – громко пожаловалась старуха на «лечащего». – Я зову-зову его! А он не идет!
Все в палате резко повернулись к ней, будто она появилась здесь только что, а до этого ее даже не существовало. Врачи плавно «перетекли» к ее кровати.
– Пациентка Серпухова. 83 года. Сухая гангрена, – сказал Хазаров.
Старуха закивала, захлопала реденькими ресничками, заискивая перед ними, сделав жалостное лицо.
– Ждем согласие на ампутацию. Потом переведем ее в «гнойное», – продолжил доктор.
Завотделением, вздохнув, подошел вплотную к кровати, наклонился и приподнял ее одеяло. Перед его взором предстала сине-желтая человеческая плоть, которая больше напоминала кусок отполированного дерева. Он очень формально, почти не касаясь, осмотрел ногу. Не более трех секунд задержав свое внимание на ней, он многозначительно надул щеки, снова накрыл ногу и развел руками. «Ничем уже не поможешь!» – означал его жест, и все присутствующие его правильно считали. Врачи, как по команде, развернулись и направились к выходу.
– Доктор! Доктор! – позвала его старушка.
Никто не обернулся.
– А как же мне быть?
