Лампа на столике едва тлела, размазывая тёплое пятно света по комнате, и она лежала на кровати, глядя в потолок. Коты-астронавты всё так же лились рядами по обоям, будто живые, движущиеся картинки в каком-то комиксе, а наверху тускло горели золотые звёзды. Дом был пуст. Тайлер ещё не вернулся с ночной смены и должен был приехать лишь к утру. В такую погоду ей не было никакого смысла работать, поэтому она бездельничала, охваченная мрачной тоской.
– Сегодня рисовала по памяти, – сказала мама, которая появилась на том стуле, что стоял перед кроватью. – Ностальгическое настроение?
На столике у лампы лежал её широкоформатный альбом, развёрнутый на незаконченном рисунке, что делала раньше, когда свет был ещё включен в полную силу. В чёрно-белой манере, как обычно, она изобразила горы Арголиды, памятные места детства. Рядом лежали две толстых книги с русскими буквами на корешках.
– Вид с крыши нашего дома. Не уверена, что точно воспроизвела пейзаж.
– Всё точно. Опять читаешь русские книжки?
– Да, что-то вспомнилось, что давно не держала в руках бумажных книг. Заказала на «Амазоне» пару томов. Это я ещё не читала.
– Отец крепко приучил тебя к русской литературе, – на лице Хелен появилась улыбка. – Помню, как он требовал, чтобы ты давала ему отчёт по одной книжке каждые две недели. Тебе было едва двенадцать, а он уже хотел, чтобы ты штудировала Толстого. Иногда жалею, что не выучила русского. Думала, что в жизни и в работе не пригодится.
– Да, я помню.
– Для него сохранение родного наследия было очень важно.
– Да… Всё забывается. Уже года три к книгам на русском не прикасалась.
– Ты всё ещё злишься на отца… Почему ты так?
Эти слова по своей неожиданности были похожи на холодное прикосновение стали.
– С чего ты взяла? Я вовсе не злюсь, – ответила она.
– От меня не скроешь. Я вижу все твои глубинные чувства, Алекс. Да, ты хочешь гнать эти мысли, и иногда тебе кажется, что успешно, но всё же ты считаешь его виновным. За то, что он погиб и оставил нас одних, за то, что поставил на кон в своём бизнесе слишком многое, лишив нас денег, за то, что был с тобой слишком холоден и вечно пропадал на работе. Винишь его даже за то, что он оставил свою первую семью, хотя это вовсе не твоё дело. Тебе кажется, что его вина есть и в том, что со мной случилось. Будто, если бы он остался жив, если бы мы не переехали, то всё бы изменилось. Но это не правда.
– Даже не знаю, что сказать.
– Можешь не говорить. Я знаю, что ты чувствуешь. Ты знала его хуже, чем я, и была слишком мала, когда мы переживали лучшие свои годы. Хотя годы с тобой тоже не были в наших отношениях плохими, просто мы меньше уделяли времени друг другу.
– Наверное…
– Ты не видела его в больнице, когда он работал и был таким уверенным, словно спасающим всех. Его первая семья осталась в России. Он не взял их с собой сразу, хотел поначалу устроиться, а у его жены там была своя работа, и, вот, он сказал, что пригласит их, когда разгребёт завалы. Потом он встретил меня, мы стали любовниками, и он написал ей, что пришлёт документы на развод. Ты это хотела узнать?
– Я никогда не упрекала тебя.
– Так иногда случается. Думаешь, я виновата в этом? Ты же видела любовь, чувствовала ту боль, что она причиняет, мне ли не знать. Что ты была готова вытерпеть ради неё? Только он мог сделать этот выбор, и он его сделал.
– Хорошо. Ты права, это не моё дело.
– Он хотел обеспечить нас. Я занималась наукой, не думала о деньгах, ты должна была получить лучшее образование, на что-то меньше Оксфорда мы и не рассчитывали, поэтому он взял на себя роль сделать так, чтобы мы ни в чём не нуждались. Думаешь, он мотался по Европе, проводил так много дней не дома, потому что ему это нравилось? Он не любил летать, но они всё время звали его в Лондон, Берлин, Тель-Авив, говорили, что без его медицинских знаний им не разобраться, какое оборудование закупать. Они не просто зарабатывали деньги, у них была идея. Современное медицинское оборудование для Восточной Европы. Да, он заложил наш дом, но с моего согласия. Бизнес – это риск, и, если не готов к этому, то лучше не браться. В конце концов, именно он заработал на тот дом. Мне бы одной такой было не потянуть.
– Понимаю.
– Понимаешь, но не принимаешь… Кто знал, что всё так произойдёт? В ту ночь, когда они летели из Израиля в Афины, их самолёт шёл слишком низко над морем. Мы никогда уже не узнаем, что случилось. Говорили, что он был перегружен… четыре человека плюс большой багаж. Говорили, что пилот мог не дотянуть до земли… Жизнь – это хаос, и все твои планы рушатся в один момент. У него же было всё хорошо тогда. Готовился большой контракт. Он говорил мне, что, если всё выгорит, мы выйдем из этого миллионерами.
– Я не виню его.
– Винишь. Просто хочу, чтобы ты знала, как это выглядит для меня.
– Хорошо…
– Ничего не говори. Просто хочу, чтобы ты знала.
*****
