Ночь растянулась на две: я не спал. А утром, когда в оконце окончательно посветлело, на меня обрушился новый приступ стыда. Таким прессом былое никогда еще не давило! Я даже не плакал, и даже не шептал проклятия, и даже дышать не пытался, я тыкался носом в колючий матрац, выталкивая сухие стоны сквозь омертвевшие губы, и погибал. Встряска явилась слишком неожиданной для меня - в плавном течении изысканных дум я стал потихоньку забывать о существовании подобных страданий. Но в конце концов прошлое сжалилось, и я сумел приподняться. Затем сел. Поднес ладони к глазам и долго их разглядывал. Обыкновенные ладони... Спасительная мысль вспыхнула ярче свечи. Я дал команду: рука послушалась, ожила, размахнулась, и, помедлив секунду, шлепнула по моей щеке. Ощущение было удивительным! Я ударил еще раз, посильнее. Потом по другой. А потом... Потом я принялся хлестать руками по щекам, не жалея сил, остервенело, с бешеной радостью подставляя лицо ударам. Было очень неудобно бить самого себя, руки в последний момент норовили смягчить удар, кроме того, было больно и противно, но я бил, я терпел и старался, благословляя суровое лекарство, потому что чувствовал, как отпускает, как уходит позор прошлого безумия. Я давал себе пощечины - самый вразумительный из аргументов, и продолжал такое обучение основам морали до тех пор, пока не заметил...
Чудо. Свершилось. В стене рядом со скамьей имелась дверь. Дверь! Как я не видел ее раньше - вчера, позавчера, в день прихода? Как я проходил мимо? Непостижимо. Первым моим желанием было вскочить и распахнуть ее. Совершенно естественное желание! Но я не двинулся с места, усмирив унизительную поспешность.
Пишущий эти строки, ты исступленно повторяешь слово "Грязь". Но осознаешь ли ты, о чем пишешь?
О, да.
Объясни всем, что вкладываешь в него.
Не могу...
Значит, ты лжешь!
О, нет.
Тогда объясняй.
Раньше для обозначения всего отвратительного было слово "грех". Конечно, часто им клеймили и вполне нормальные, и даже хорошие вещи, но оно заставляло людей страдать: от страха, от пыток, от стыда. Нынче же такие времена, что "грех" никого не беспокоит, не побуждает мучаться от свершенного и терзаться не свершенным. Однако необходимость этого ничуть не уменьшилась! Вот и приходится искать новые слова, привычные, но не слишком уютные. Я так понимаю смысл существования слова "грязь".
Пишущий, ты не объяснил. Я спрашиваю: что есть по-твоему "грязь"? То же, что и "грех"?
Не знаю, отыщется ли на Земле мыслитель, способный раскрыть слово "грех". Если отыщется, только он и сможет проделать то же с "грязью". Он гадливо сунет в бездонную жижу свои руки, надежно спрятанные в перчатках, вытащит сочный, истекающий вонью ком и швырнет в лицо желающему - пробуй! А я... Я только использую готовые слова - те, что подарила мне Книга.
Правильно, пишущий, ты не способен объяснить чужую мудрость. Ты просто послушен. Но искренен ли ты в самобичевании? Не бравируешь ли ты понапрасну словом "грязный"? Вот главное, что может заинтересовать в беседах с тобой.
Жестокий вопрос... Прости меня, я хотел сказать - сложный. Да, я говорю себе - грязен. Ведь так и есть в действительности! Хоть и не совершал я пока особо плохих, изощренно подлых поступков, но по поступочкам! но по мыслям! по мечтам!... я не достоин даже суда. И я понимаю это отчетливо. Вопрос в том, искренне ли я хочу очиститься. Я... Я слаб. Я твержу сам себе с упорством кувалды - хочу очиститься. Так ли на самом деле? Мне страшно заглядывать глубже разума. Прости, если за это можно прощать. Посмотри вместо меня, пожалуйста! И ответь, если есть кому отвечать: что там?...
Не отвечу, пишущий.
Я сидел, сражаясь с мальчишескими порывами, сдерживая в горле всхлипывания. И смотрел сквозь наползающую пелену на вычеркнутый из надежд прямоугольник. Понимание неудержимо росло, крепло в моей груди! Я знал отныне: для того лишь Келья нянчилась со мной, чтобы мог я отсюда выйти, чтобы увидел эту дверь. А выйдя, чтобы не оставил Келью одинокой, вернувшись с новым заблудшим - вот оно, предназначение. Я должен привести сюда... Кого?.. Друга. Моего друга. Того, кому обязан прозрением.
Так я понял слово "Зачем".
Встал и толкнул дверь. Не помню, что в тот момент было для меня важнее - Понимание или дверная ручка. Я вышел на лестничную площадку. МИР встретил меня ослепительным светом - свет ворвался в распахнутые зрачки...
Прости мое перо! Описывать дальнейшее... невыносимо.
МИР (ОКОНЧАНИЕ)
